Читаем Интифада онлайн бесплатно
– Ты знаешь, да, согласна. Необходимо что-то делать. Похоже, что арабы не понимают хорошего к ним отношения.
«Ничего себе хорошее отношение!»– подумал Панов, вспоминая осколки стекол, сыпавшиеся из окон его гостиницы в Газе. Но он промолчал. Не хотел возражать Соне, как-то раздражать девушку.
На следующее утро Панов услышал по радио, что на очередной пресс-конференции, отвечая на вопросы журналистов, какую роль он готов предоставить в новом правительстве председателю правого блока «Ликуд» Ариэлю Шарону, Эхуд Барак указал, что «такая заметная фигура, как Шарон, может рассчитывать на заметную роль в кабинете министров». Согласно прогнозам некоторых наблюдателей, говорил ведущий, Ариэлю Шарону может быть даже предложен пост министра обороны.
Тем не менее, правые партии, в том числе и «Ликуд», как-то не выражали особого желания вступать в коалицию с правительством Барака. Как, в частности, указывали их представители, «цель правых состоит в том, чтобы спасти Израиль, а не Барака как политика». Правые выступали за немедленное проведение в стране досрочных выборов.
Между тем израильское общество пребывало в растерянности. Что касается антиизраильских резолюций, принятых на прошедшей в Каире чрезвычайной встрече глав государств и правительств арабских стран, то они вряд ли для кого-то здесь стали неожиданными. Напротив, в Израиле ждали даже более «жестких» документов.
Нет, многих израильтян почти «ошеломило» другое – отношение к происходившему на Западе. Неожиданно для них их страна вдруг предстала в роли какого-то ужасного и омерзительного «детоубийцы» на телеэкранах Западной Европы и Северной Америки, то есть тех самых демократических государств, к которым Израиль всегда стремился причислить и себя. А те самые палестинцы, которых здесь однозначно считали истинными инициаторами столкновений, воспринимались где-то в Швеции или Голландии почему-то исключительно как «борцы против оккупации». Согласно телепередачам, за данную логику во многом говорит соотношение потерь у сторон. Так, число убитых израильтян за все дни противостояния не превысило и десятка, а среди палестинцев оно превзошло сотню. Не говоря уже о том, что счет раненым палестинцам скорее всего был окончательно потерян, во всяком случае он уже измерялся тысячами.
Все это, конечно же, так, пытались найти контраргументы израильтяне, но вряд ли где-либо в мире при подавлении беспорядков могла бы возникнуть ситуация «равных потерь» среди бесчинствующих демонстрантов и умиротворяющих их полицейских. Израильские солдаты, дескать, только защищались. Кто будет терпеть, когда в его головы кидают камни и бутылки с зажигательной смесью? А то, что в ответ резиновые, а иногда и боевые пули летели в подростков, это уже, дескать, провокация со стороны палестинцев.
– Как вообще могут палестинские родители разрешать своим детям подобное? – возмущались в Израиле. – Они ведь понимают, что если их ребенок кинет камень в голову израильского солдата, тот может и «рассердиться»? Тем более, что самому этому солдату тоже чуть-чуть за двадцать.
Так почему же в конце концов палестинцы выигрывали информационную войну? Этот вопрос звучал в Израиле очень остро. Почему Запад в первую очередь проявлял жалость не к израильским резервистам, растерзанным озверевшей толпой в Рамалле, а к убитым арабским подросткам, которые за минуту до смерти кидали камни и бутылки в израильских солдат?
Кто-то объяснял отношение в мире к происходившим событиям все тем же антисемитизмом. Он, дескать, еще очень распространен в Западной Европе, не говоря уже о России. Кто-то говорил, что Израилю «попадает» из-за США, поскольку он является его верным союзником, а Америку, как известно, в мире любят далеко не все, прежде всего потому, что, как считается, этот мир стал уж слишком откровенно «однополярным». Существовали и другие объяснения. Например, довольно популярной была теория, что Европе прежде всего нужна дешевая нефть, а ей, как известно, распоряжаются именно в арабском мире, а вовсе не в Израиле. Поэтому, дескать, критиковать палестинцев европейцам не с руки.
Израильтяне обижались, они замыкались в себе. И в разговорах с ними Панов все чаще слышал мысль: ничего, пусть нас не любят, нам надо всеми силами укреплять армию и утверждаться на Ближнем Востоке, как и все годы до этого, с помощью силы. Это такой регион, здесь уважают только силу.
