Читаем Интифада онлайн бесплатно
Панов прекрасно понял, что она имела в виду. Противостояние между «русскими» израильтянами и коренными жителями страны действительно иной раз напоминало чуть ли не своеобразную Интифаду. Только, естественно, без взрывов бомб «смертников».
За время работы в Израиле Алексею Константиновичу ни раз доводилось слышать от самых разных «нерусских» собеседников совершенно четкое мнение: если их что-то здесь не устраивает, то, как говорится, скатертью дорога. Дескать, без них страна не обеднеет. Несколько раз в Израиле вовсю набирали обороты даже настоящие «антирусские» компании. Звучали призывы изменить так называемый «Закон о возвращении», в соответствии с которым право на израильский паспорт, в том числе, имеют не только «евреи по Галахе», а, например, способные представить доказательство, что евреем был лишь их дедушка.
«Отменить! – кричали возмущенные израильтяне, – а тех, кто уже въехал, выслать. Еврейское государство – только для евреев!»
Многие израильтяне, например, были уверены, что именно «русские», число которых резко увеличилось с начала 1990 годов, привезли в их страну такие пороки, как бандитизм, проституция, коррупция и так далее. Изгнать их из еврейского государства! И, прежде всего, естественно, тех, кто и евреями-то, как это считается в Израиле, не является. И тогда, дескать, решатся многие проблемы.
Тем не менее, как понимал Панов, все обстояло гораздо сложнее. Ведь «русские», и это с неохотой все же признают многие израильтяне, привезли с собой не только «все ужасное, что было в бывшем СССР». Они взяли от своей покинутой родины и очень многие хорошее. Например, все тот же высокий уровень образования. Так что довольно скоро привыкшие к чистой работе и хорошим должностям коренные израильтяне почувствовали, что в затылок им дышат сильные конкуренты. Особенно это касалось технических профессий, хайтека. «Русские» уверенно начали занимать ведущие позиции на промышленных предприятиях. Появились талантливые музыканты, талантливые художники, талантливые кинематографисты. Они также начали теснить израильтян, получать более высокие зарплаты и гонорары.
Вскоре «русский переворот» затронул и менее престижные профессии. Например, «русские» начали теснить марокканских евреев в мелких сапожных или часовых лавках. И даже у рыночных прилавков. Они оказались образованнее.
Дольше всех сопротивлялся, и продолжает сопротивляться, крупный бизнес. Почти все попытки богатых «русских» приобрести какие-то серьезные, имеющие важное значение для экономики, страны предприятия, пресекались «на корню». При этом иной раз против «русского» бизнесмена, пытавшегося обойти коренных израильтян, открывалось уголовное дело.
И чем ближе становились «русские» бизнесмены и политики к намеченным целям, тем чаще на их адреса стали приходить повестки явиться в суд и полицию. По поводу якобы имевшего место отмывания денег или очередной попытки купить пакет акций оказавшегося «стратегическим» предприятия. И так далее.
То есть «русских» коренной Израиль часто не любит. А иной раз кажется, что ненавидит. При этом не только «бомонд», но на любом уровне, Начиная от рыночного торговца и кончая крупным бизнесменом. Можно даже услышать, что «этих русских» приглашали в Израиль мыть подъезды и служить в армии. А они на что замахиваются?!
Тем более в нелегком положении оказываются выходцы из бывшего СССР, которых и за евреев-то не признают. Их-то место, по мнению, сытого коренного Израиля, точно на черных работах.
Существование подобных проблем в израильском обществе признавал даже Марк, обычно горячо отвергавший любую критику в адрес его новой Родины.
– Печально об этом говорить, но подобные проблемы действительно существуют, – сказал он, выслушав рассказ Алексея об увиденном и услышанном в Бейт-Шемеше. – Вот я, например, закончил в Москве одно из самых престижных высших учебных заведений, а здесь вынужден работать консьержем в подъезде. Разве мог я о таком подумать, когда решался на отъезд?
– Но ты и в Москве, тогда, перед отъездом, также вряд ли мог на что-то рассчитывать, – вмешалась в разговор Даля. – Тебя с работы, помнится, выгнали…
– Да, это так, – согласился Лурье. – Но уезжал-то я сюда за новой жизнью, которая, как мне казалось, должна быть намного лучше.
– Ты о нас уже не думай, – печально сказала женщина. – Живи ради детей. Они здесь все-таки смогли получить образование и неплохо устроиться.
– Это все понятно, мама, – резко вступила в разговор Соня. – Но все равно я лично вижу в израильском обществе много несправедливого. Прежде всего, по отношению к нам – выходцам из бывшего СССР. Скажи, почему мой папа не может работать сейчас на каком-то престижном месте? Например, преподавать математику, которую он отлично знает?
– Он не может преподавать, потому что очень плохо знает иврит, – не сдавалась Даля.
– Он мог бы преподавать и по-русски. Для детей из «русских» семей. Уж точно дал бы им куда больше знаний, чем это делают сейчас местные учителя.
