Читаем Интифада онлайн бесплатно
Немалая часть беженцев в Исламабаде талибам явно не симпатизировали. Многие из них были выходцами из Кабула и привыкли к совершенно другой жизни, а не к той, которую пытались насадить в афганской столице исламисты. Они хотели, вернувшись домой, снова учиться, иметь любимую работу. Ведь, например, всего за несколько лет до того, как талибы пришли в Кабул, многие женщины там даже одевались в специальных модных магазинах – «немецком», «английском», пользовались французской косметикой.
Что принесли с собой в Афганистан талибы? – задавались вопросом беженцы. 14 век? И поэтому в тот майский день они искренне радовались победе Масуда, часто со слезами на глазах поздравляли друг друга, бесплатно раздавали детям сладости.
– Не верьте, что талибы действительно представляют народ Афганистана, – говорил Панову уже немолодой афганец, торговавший шерстяными свитерами. – Если они даже оккупируют всю страну, это всего лишь будет оккупация, а не свободный выбор афганцев. Я, например, не хочу, чтобы меня учили жить сумасшедшие…
Но так, естественно, рассуждали далеко не все афганские беженцы. Не любили талибов в основном кабульцы и проживавшие на севере таджики и узбеки. Что же касается пуштунов, то есть, как они сами именуют себя, «коренных афганцев», то их представители на «Джума-базаре» говорили вещи совершенно противоположные. Например, они с восторгом рассказывали, что в афганской столице, после долгих лет полного беспредела моджахедов, установлен полный порядок. То есть, как уверяли побывавшие там люди, во времена власти талибов по городу можно было спокойно гулять в ночное время, даже, если человек обвешен золотом и в его карманах рассованы пачки долларов. А то, что талибы телевидение запретили, говорили собеседники Панова, то в пуштунских деревнях и до этого его не особенно смотрели. Да и девочки, согласно местным обычаям, в школы не ходили…
На «Джума-базаре» Алексей Константинович провел часа два. И решил поехать пообедать в популярный ресторан «Афгани», расположенный в центре Исламабада, в торговом комплексе «Джина супермаркет». Рядом был фотомагазин, в котором Панову надо было получить фотографии. Несколько дней назад он ездил в командировку в Пешавар, много там фотографировал, и результат работы должен был оказаться интересным.
Возле прилавка магазина стоял рослый парень, который явно не мог договориться с продавцом.
– Не понимаю я вас, – все время повторял он по-русски, на что все более раздражавшийся продавец по-английски объяснял ему, что так они не договорятся, требуется переводчик.
– Так, что здесь происходит? – обратился Панов к парню. – Он вам объясняет, что не понимает языка, на котором вы говорите.
Алексей Константинович был серьезно удивлен фактом, что встретил в самом центре Исламабада говорившего по-русски молодого человека. «Челноки» с территории бывшего СССР до Исламабада добирались крайне редко, обычно ограничиваясь портовым городом Карачи, где было множество дешевых магазинов по продаже изделий из кожи и оникса. Так что русскоязычными в пакистанской столице, кроме него, корреспондента Алексея Панова, были разве что только дипломаты и технические специалисты посольств России и еще нескольких стран СНГ.
– Да мне нужно пленку в проявку отдать, – затараторил парень, обрадовавшийся неожиданно пришедшей помощи. – А он вот меня не понимает…
– Откуда вы здесь взялись? – спросил Панов, выходя вместе с новым знакомым из магазина. Он сразу же обратил внимание, что несколько поодаль стояли еще двое таких же, как он, молодых людей – парень и девушка, закутанная в черно-белый палестинский платок.
– Мы учимся здесь, в Исламском университете.
– И что же в таком уважаемом заведении вам не преподают английский язык?
– Почему же? Преподают. Только мне он очень трудно дается, – смутился новый знакомый Панова.
Исламский университет является гордостью Исламабада. Он примыкает к крупнейшей в городе мечети Фейсала, находится в красивейшем здании, располагает просторными аудиториями и великолепной библиотекой. В исламском мире считается, что образование, полученное в этом учебном заведении, является превосходным, и у выпускников университета после окончания курса редко бывают проблемы с трудоустройством.
– А откуда вы приехали?
– Из Чечни…
Панов сразу же понял о чем идет речь. Еще примерно год назад он слышал от знакомого пакистанца, что в Исламский университет, на учебу, прибыла целая группа молодых чеченцев. Знакомый был уверен, что все они – дети высокопоставленных командиров, которых они попытались «спрятать» от войны, убрать за границу, то есть по сути дела спасти. Правда, согласно информации, многие новые студенты оказались с очень слабой подготовкой и не отличались особой успеваемостью. Но их все равно не отчисляли, поскольку плата за обучение молодых людей поступала регулярно и была очень высокой.
– Что, и вы тоже приехали из Чечни? – спросил Алексей Константинович, обращаясь к девушке.
– Нет, – улыбнулась она. – Я – палестинка. Меня зовут Азиза Масри.
– И так хорошо говорите по-русски?
