Читаем Интифада онлайн бесплатно
– Все, – сказал тот. – На этом сегодня мы с вами расстаемся. Похороны через два дня, то есть в среду. К девяти часам утра автобус будет у морга. Поедем на кладбище. Если захотите, чтобы водитель после похорон отвез ваших гостей на поминки, будете договариваться с ним. Я тоже приеду, за всем прослежу. Так что не волнуйтесь…
– Легко сказать, не волнуйтесь, – качал головой Марк, когда они вместе с Пановым выходили из ворот больницы. – Забрал у меня почти все деньги. Да чтобы их заработать мне надо почти два месяца трудиться.
– Ну, а что ты хотел? В Москве сейчас все очень дорого. Скажи, а как так случилось, что твоя тетка осталась здесь совершенно одна? Почему она к вам не переехала?
– Ну, во-первых, и ты это знаешь, ее отец, он же отец моей матери, был связан с революцией, социалистическими идеями и так далее. Так что сначала тетя Вера, как и многие советские евреи тогда, была уверена, что их отъезд в Израиль был бы предательством. Что нельзя покидать страну, где она родилась и училась. Она все время повторяла, что «СССР бесплатно дал ей хорошее образование», а поэтому ее долг – здесь работать, то есть отдавать людям полученные знания.
– И кем она работала?
– Врачом, в поликлинике. Потом уже вроде бы она и на пенсию ушла, и СССР несколько лет как развалился, и социализм в России закончился, но она все равно отказывалась к нам приехать. Говорила, что в Израиле происходят постоянные террористические акты. И что это государство притесняет палестинцев, а значит она жить там не сможет. А, между прочем, напрасно. Могла бы очень даже неплохо жить.
– Это почему?
– А она, как и моя мама, являлась ветераном войны. Была врачом на фронте. Несколько раз ранена. Имеет правительственные награды. Я ведь тебе рассказывал, что стариков, которые воевали с фашистами, в Израиле очень уважают, и им оказывают большую материальную помощь.
– А что же, у нас, ее фронтовое прошлое и награды совсем не имели значение? Раз она оказалась в богадельне?
– Ну, не скажи. Ее в дом престарелых приняли только благодаря тому, что она была ветераном войны. Иначе вообще не известно, что бы она делала. Без родственников и с мизерной пенсией. Да еще со всеми ее болезнями. Ты поможешь мне ее похоронить?
– Естественно…
Через два дня, в среду, в девять часов утра ровно, Лурье и Панов, как им и было сказано, стояли у морга.
– А что, кроме вас никого не будет? – удивился агент.
– Нет, никого…
– Ну ладно, садитесь в автобус. Едем на кладбище.
Вся процедура похорон заняла не больше получаса. Тем не менее много времени ушло на дорогу обратно, до больницы, куда их согласился подбросить водитель. После этого друзья сели в машину Панова, оставленную им недалеко от ворот и направились в Никульское.
Там заранее был накрыт стол. Алексей Константинович не захотел, чтобы его друг тратился на поминки, поскольку понимал, что денег у него, после затрат на похороны, уже почти не оставалось. Поэтому Панов, без тени смущения, сказал, что у него дома уже все есть – и алкоголь и закуска. Что куплено это уже давно. И он с радостью поделится своими продовольственными запасами со старым другом.
– Но как же так? – сначала вроде бы даже как-то возмутился Марк. – Почему ты должен тратиться на поминки моей тети?
– Ладно, прекрати. Считай, что так карта легла, – сказал Алексей Константинович, отметив про себя, что после таких его слов Лурье быстро на все его предложения согласился.
Друзья выпили за то, чтобы «земля была пухом» Вере Соломоновне, потом еще, и очень скоро Панов заметил, что его друг быстро пьянеет.
– Да ты совсем усталый, – сказал он. – Иди спать. Когда обратно собираешься? В Израиль?
– Завтра поеду за билетом, – буркнул Марк и на заплетающихся ногах побрел вверх по лестнице, к своей спальне.
«Эх, дружище, – подумал Алексей Константинович, глядя вслед удалявшемуся другу. – И ты еще спрашиваешь, почему я должен вместо тебя платить за поминки твоей тети?! Да после того, что у меня было с твоей дочерью, я вообще обязан поить тебя и кормить несколько лет, возможно даже, что и до конца жизни…»
Между тем начавшийся еще в июле правительственный кризис в Израиле к августу стал уже очень серьезным. Из правительства Эхуда Барака, демонстративно выходили министры. Барак по сути дела оставался в своем кабинете лишь с политиками из собственной партии «Авода». Представители же почти всех остальных партий – МЕРЕЦ, «Исраэль ба-алия», МАФДАЛ, ШАС и даже «Гешер», входившей вместе с «Аводой» в блок «Единый Израиль», из правительства вышли. Причем основная причина ухода, за исключением министров от МЕРЕЦ, состояла в неприятии позиции Барака на саммите по израильско-палестинскому урегулированию в Кэмп-Дэвиде.
