Читаем Форчекинг онлайн бесплатно
Нашел, где признаваться в любви. Нет чтобы поддержать меня, побороться за наши отношения – он просто надел на себя лохмотья мученика, повесил голову и пошел страдать, заставляя страдать и меня тоже. Он предал меня. А теперь – пожалуйста, во всех лентах соцсетей хештег: #МишельпоговорисМаксом.
Я настраивала, раздражала и злила себя, будто я боксер перед боем, но эта злость, стоило мне только перестать поддерживать ее в живом виде, исчезала. И на ее место приходила грусть, за которой тянулась противная мысль:
Я вытерла пыль, включила гирлянду на елке и телевизор. Щелкала каналами – везде старые советские фильмы. Люди в окружении семьи, наверное, режут салаты и смеются над бородатыми шутками, а я одна дома, и даже салаты у нас все из магазина. Звякнул телефон.
Арина
Миша
Арина
Мои пальцы замерли над клавиатурой. Хотелось написать, что мне плевать, что мне неинтересно, но почему-то я отложила телефон, оставив Арину без ответа. Я снова взялась за пульт, бездумно переключая каналы. На одном из них Елена признавалась в любви то одному, то другому брату Сальваторе. «Дневники вампира».
Нет, нет. Нужно срочно переключить на что-нибудь другое, но я не смогла. Я смотрела на экран телевизора, на то, как кадры сменяют друг друга, и нырнула в воспоминания. Наш первый поцелуй, первое ласковое касание, нежность во взгляде, неловкое утро, гордость за его игру, смех, много смеха, клоунский нос, значок «Теперь я донор» и запах цитруса и кожи.
Никто не идеален. Мы все совершаем ошибки. И в наших руках выбор: будем ли мы лелеять обиду или позволим себе принять любовь.
Этот новогодний вечер я обещал провести в кругу семьи. Родители были на седьмом небе, особенно мама. Отец сдержанно хлопнул меня по плечу, но когда поймал мой взгляд, в нем словно что-то треснуло, и он обнял меня.
– Я так горжусь тобой, сынок, – прошептал он мне и резко отодвинулся. Понимаю его: сантименты нельзя назвать нашей сильной стороной.
Но и этого было достаточно. Я улыбнулся и похлопал его по спине.
– Где глава мафии?
Отец кивнул в сторону гостиной:
– Сегодня он в благодушном настроении.
– Неужели? – ухмыльнулся я и вошел в комнату.
Дед сидел в любимом кресле и смотрел телевизор. Он обернулся, и мы оба застыли, не зная, что сказать. Я открыл рот, чтобы выпалить какую-нибудь банальщину, но дед опередил меня:
– Хет-трик?
– Готов поспорить, что ты видел. – Мой ответ был осторожным.
– Неплохо.
Неплохо? Я почувствовал знакомое чувство в позвоночнике. Напряжение, которое сковывало меня каждый раз, когда мы говорили о хоккее.
– Да. – Он выключил телевизор и посмотрел на меня. – Неплохо, что мой внук способен на хет-трик, словно боевая машина, разносит соперника, а через минуту показывает себя уязвимым, на всю страну признаваясь девушке в любви.
Я моргнул. Что?
– Это делает тебя настоящим мужчиной, – продолжал дед, словно это нормально, словно мы болтаем о моей личной жизни каждый день.
– Я настоящий трус, – вырвалось у меня.
– Все мужчины трусы, когда дело касается девушек, – философски заключил мой дед. – Я не помню ни одного своего знакомого, который не сопротивлялся бы или не испугался. Это нормально. Мы так устроены. Важно это осознать и вовремя исправить ошибки.
Я вздохнул, горечь затопила горло.
– Боюсь, что уже слишком поздно.
– Посмотрим, – пожал плечами дед. – Время покажет.
Он жестом предложил мне сесть и снова включил телевизор. Мама суетилась на кухне, исполняя роль шефа и командуя отцом. Через десять минут пришла сестра деда Мария и ее дочь Клавдия. Стали накрывать на стол, несмотря на то что было только девять вечера.
– Нужно проводить старый год, – говорила Клавдия.
– Да и возраст уже, мы в двенадцать спать пойдем, сразу после курантов, – добавил дед.
Я и не возражал. На удивление, о моей сегодняшней игре больше не было сказано ни слова, как и о том, что нужно показать результат. Мы болтали об общих знакомых, новогодних фильмах и традициях.
Я жевал пирожок, который мама всегда пекла к Новому году – с пожеланиями, вложенными внутрь, – когда увидел, что телефон моргает. Проглотил кусок, вытер руки и взял трубку.
На экране высвечивались четыре лучшие буквы в мире: «Миша».
Я не знаю, что случилось со мной, но я смотрел и смотрел на экран, не отвечая на звонок.
– Возьми трубку. – Отец ткнул меня в бок.
Я моргнул, сглотнул.
– Алло.
Я слышал ее дыхание, глубокие и дрожащие слова, которые не смели сорваться с ее губ.
– Миша, – прошептал я, не веря, что снова могу сказать ее имя вслух. Я встал и пошел в другую комнату, не обращая внимания на понимающие взгляды родственников.
– Я… – наконец произнесла она. Голос был хриплым, но таким знакомым и родным, что у меня сжалось сердце. – Я звоню в десять, как и договаривались, чтобы отчитаться, что я дома и со мной все в порядке, – выпалила она.
