Читаем Форчекинг онлайн бесплатно
А как только на горизонте появился Макс, разговор перетек в хоккейное русло. Действительно, не о погоде же говорить.
– Настроился на завтрашнюю игру? – спросил Макс. – «Лигакар» – сильная команда.
Тим кивнул:
– Знаю. Но и мы не хуже.
Макс рассмеялся.
– Особенно когда команда усилена сотней килограммов Тимура Царькова.
Теперь хохотали оба.
– Какие новости? Тренер оставляет составы пятерок?
Тимур что-то невнятно ответил, да я и не слушала. В голове красной мигающей кнопкой горело желание пристукнуть этого Макса.
Потом Тимур и Макс решили, что мне непременно надо посмотреть вчерашнюю голевую передачу Тимура, поэтому следующие десять минут мы сто раз на повторе смотрели этот трехсекундный момент, а у ребят каждый раз находилось что обсудить. Просто удивительно. Тимур и в самом деле был хорош, его руки крепко держали клюшку, а скорость и реакция оказалась выше всяких похвал, но я не хотела петь ему дифирамбы в присутствии Макса. Не знаю, что за действие он на меня оказывал, но любое проявление чувств к Тимуру, даже просто желание его подбодрить, казалось нелепым. Может, я никак не могла выбросить из головы его фразу: «Пообещай, что ты не будешь бегать за Тимуром», и сейчас он видел меня насквозь. Поэтому я старалась говорить меньше и вступать в разговор только тогда, когда Тимур обращался ко мне. Макс ко мне не обращался вовсе. И не оставалось ничего, кроме как делать вид, что я наслаждаюсь этой прогулкой, еле поспевая за их большими размеренными шагами.
Ладно, я немного неискренна, когда говорю о том, что делала вид. На самом деле прогулка по улицам Петербурга – это удовольствие, от которого невозможно устать. Тимур, который жил в Петербурге уже несколько недель, уверенно вел нас по Малой и Большой Морской. Удивительно, как этот город подходил моему настроению: такой же внешне спокойный, одетый в серый камень, а внутри – расцвеченный любовью и удивительной красотой.
Мы брели мимо здания банка для внешней торговли с сохранившимися декроттуарами, мимо дома страхового общества «Россия» с майоликовыми панно Рериха. Заглянули в здание Императорского общества поощрения художеств и полюбовались парадной лестницей с дубовыми балясинами и витражом. Но особенно меня поразил особняк Демидовых на Большой Морской. Если бы мы не заглянули внутрь, я бы сожалела об этом всю жизнь. Сейчас эти мраморные залы сдаются под свадьбы, как мы узнали из рекламного буклета. Я смотрела на высокие потолки с лепниной, на двери с золотым декором и на широкую лестницу с ажурными перилами, представляя себя в белом развевающемся платье бегущей вниз, где ждал Тимур, не сводивший с меня восхищенного взгляда.
– Возьмите с Мишей экскурсию на лодке по каналам, – прервал мои размышления голос Тимура. Я чуть нахмурилась и прислушалась.
– У меня другие планы, – пожал плечами Макс. – Я не обещал ее развлекать.
– Макс, – тон Тимура стал укоризненным, – мне уже нужно бежать. У нас видеоразбор вчерашней игры через час. Я правда не могу больше оставаться.
– Да это понятно. Иди, конечно, – ответил Макс.
– Не упрямься и не будь занозой в одном месте, – Тимур показал большим пальцем за плечо, – просто составь ей компанию. Поговори о чем-нибудь.
– Господи, да о чем мне с ней говорить? – зашипел Макс.
– Не знаю, – Тимур развел руками, – спроси, что она читает, нравится ли ей в университете. Поинтересуйся, какое у нее хобби. Может, она скатерти вышивает, сделает и тебе одну.
Макс хмыкнул, Тимур тоже. Я вздохнула. Перспектива кататься на лодке с Максом вдохновляла меня точно так же, как и его самого.
Но, несмотря на череду вздохов, сопротивление уговорам Тимура и чувство неловкости, когда я видела безразличное лицо Макса, через полчаса я обнаружила себя сидящей в низкой распластанной лодочке и соприкасающейся своим бедром с бедром Макса. Прохладный ветер задувал с Невы, заставляя ежиться туристов, а моя нога горела огнем, передавая этот жар по венам. Макс за всю прогулку не сказал ни слова, он уткнулся в телефон и смотрел подборку лучших голов Овечкина и Панарина. А я каждый раз, когда мы заплывали под мост, представляла, что рядом сидит Тимур и вот-вот признается мне в любви.
