Читаем Федя онлайн бесплатно
От этой мысли начинаю угорать на нервяках.
Бля… кажется, я всё же сцеплюсь с Ольхой, подзатыльников навешаю. Если, конечно, живы останемся.
Стараясь не взрываться от вечно стоящей в пробках Москвы, привожу мысли в порядок. Это ж я умею, твою мать! И это меня успокаивает. Вещи. Мысли.
У меня написано завещание. Всё на друга Бориса и Марину, вообще-то. Мне больше некому оставить свои активы. Борис должен был ей помочь, если я склеюсь скоропостижно или внезапно. А тут — он сам уже почти готов оказаться прикопанным где-то на свалке с дыркой в черепушке.
Кого можно было бы попросить помочь Марине? Ну, Леона, понятно. Ещё корешей моих в органах. И, что б меня, сейчас надо думать. Вот прям сейчас… как же бесит!
Прикидываю, что к чему, доезжаю до каких-то непонятных разбираемых заброшек в Новой Москве. Разрослась столица. А тут — бля, что за девяностые подъехали? И почему я из этих локаций никак не могу выбраться?
Надо было ствол, что отжал у бандюков, прижимавших Соню, не разбирать и не уничтожать, а себе оставить. Спорно. Да. Только сейчас как-то приятнее было здесь находится, спокойнее. Бля.
Димона нигде не вижу, уже собираюсь перебираться на закрытую территорию, потому что судя по всему, друг мой — золотце, на той стороне забора. А тут колючка между прочим по верху. Уже думаю, как быть, чтобы не спалиться ещё плюсом, как тут мне под колёса тачки вываливается из кустов тело. Живое. Шустрое. В грязи, листьях и ветках. Торможу, напрягаюсь, но тут же признаю в этом бирюке своего золотого корешка Козлова. Это маскировка, что ли?
Он добирается до дверей тачки, дёргает. Но двери на блокировке. Димон смотрит на меня, а я на него. Он разводит руками. Я делаю так же.
Дебилы. А кто-то умирать собирался, серьёзно?
Пиздец.
Диман соображает, что с ветками за поясом его элитных брюк я его в тачку не пущу. Он и так клещей натащит наверняка. Придётся тачку обрабатывать и пидорить. Бля.
— Ну, бля, Савин! — рыкает он, когда выкидывает своё лиственное прикрытие в кусты и снова дёргает ручку.
Веду головой и снимаю двери с блокировки.
— Ты решил меня убить, бля? — врывается в салон и пристёгивается. — Херачь давай, они могут вернуться.
Не могу сдержать усмешки, глядя на этого мажора, который сейчас как бомж выглядит. Ещё и на панике.
— Ты накуренный что ли? — не могу не заметить, потому что паника внутри Димона какая-то запредельная.
— Чё? — возмущается он.
— А чего на изменах таких?
— Посмотрел бы я на тебя, после того, как тебе собирались в жопу ствол запихнуть, — срывается друг на истерику.
— Пф-ф-ф, — реагирую… никак. Потому что — напугал, удивил и вообще. Я в спецназе служил. В горячих точках отвисал, про которые никто из мирных счастливых граждан нашего земного шарика и не узнает никогда… чем мне только не угрожали. Или я сам. — Боря, где?
— В офисе у себя, — пищит уже в нетерпении Димон. — Федь, давай, бля, я в дороге всё расскажу!
Вздыхаю и жму на газ. Золотце выдахает, когда его вжимает в сидение, но определённо ему не легчает, пока мы из этой временной капсулы разваленной, не сваливаем.
В дороге он рассказывает, что приехал к Гусарову. Хотел поболтать. Но увы ничего не получилось — Гандонович его из салона переместил в багажник, а потом, якобы, вот тут решил закопать. А потом решать вопросы с Борей.
— Бля… — только и получается заключить у меня.
— Ему эта баба нужна. Та, которую утащил Ольха, — продолжает истерику Димон. — Надо что-то… твою мать, сука-сука, из-за тёлки! Она у тебя же, да? Пусть этот упырь её заберёт, нах она нам, чтобы что? Он нас разделает, Федь… Федь!
Друг-мажор начинает всматриваться в дорогу позади нас. Снова скачет на месте, привычно, но сейчас максимально раздражающе.
— Обломиться, — отвечаю я, стараясь быть спокойным. Немного прижимаюсь к обочине и пишу сообщение Боряну, чтобы перезвонил.
— Нет, нет… я… у меня вся жизнь впереди, Федь! И этот мудень очень разошёлся, злой чертила! Меня чуть не убили, Савин, бля! — и всё это на таких повышенных тонах, что девица вот та, которая певица оперная, из-за которой весь сыр-бор, позавидовала. Отвечаю.
Только меня это пиздец бесит. Я не могу даже сообразить ничего — в ушах звенит. И доходит до точки, когда телефон разрывается трелью, потому что звонок левый какой-то — на своих у меня стоит своя мелодия. Хмурюсь. Но беру.
— Что там? — Ольха.
— У тебя всё в норме? — спрашиваю без лишних.
— Это Борис? Бля, Боря, — ещё сильнее орёт Димон. Даже пытается у меня телефон забрать.
Зря. Пропускает в челюсть от меня. В руке резонирует. Стальная челюсть у этого перекаченного засранца. Но он как-то по-идиотски всхлипывает. Смотрит на меня, класс, обижено!
— Заткнись и не лезь, Золотце, — рыкаю, чтобы совсем его расстроить.
Ладно, все на стресс по разному реагируют. И Козлов сейчас готов разрыдаться. Но мне пох, главное, что он реально перестаёт истерить. Дуется, но всё же замолкает.
— Борь, Димона чуть не прикопали, — рассказываю Ольхе.
Рассказываю сухо о провале переговоров Димона и Сэра Гея. И вместо реакции, которую ждал бы от своего рационального друга, получаю ещё одну истерику.
