Читаем Эмбрион онлайн бесплатно
– Судя по сигнатуре – да, – кивнул помощник. – И они движутся прямо к нам.
– Как они нас нашли? – пробормотал Баранов. – Квантовая защита должна была скрыть нас от любых средств обнаружения.
– Если только они не используют технологию, основанную на тех же принципах, что и наша, – мрачно заметил Северин. – Кузнецов мог модифицировать квантовый модулятор для отслеживания специфической квантовой сигнатуры ребёнка.
– Что нам делать? – спросила Анна, её голос дрожал от напряжения.
– Немедленно эвакуироваться, – решительно сказал Северин. – Мой вертолёт быстрее и манёвреннее военных машин. Если мы стартуем сейчас, у нас есть шанс оторваться.
Они поспешили к вертолётной площадке, где уже был готов к взлёту тот же Bell 429, на котором они прибыли. Пока Северин и его пилот проводили предполётную подготовку, Елена стояла у края площадки, глядя в небо, как будто могла видеть приближающуюся угрозу сквозь облака.
Сознание ребёнка внутри неё было полностью активно, передавая не только ощущение опасности, но и что-то ещё – понимание, что этот момент является критическим, поворотным пунктом в их путешествии. Что решения, принятые здесь и сейчас, определят не только их личную судьбу, но и характер предстоящей трансформации.
– Елена! – голос Анны вернул её в реальность. – Нам нужно идти!
Вертолёт был готов к взлёту, его лопасти уже начали вращаться. Елена поспешила к машине, где её ждали остальные. Когда она забиралась внутрь, помогаемая Барановым, она почувствовала внезапный импульс от сознания ребёнка – мощную волну энергии, направленную наружу, как будто он активно взаимодействовал с квантовым полем вокруг них.
И затем произошло что-то странное. Над комплексом, в пасмурном норвежском небе, внезапно образовалась атмосферная аномалия – гораздо более мощная и структурированная, чем та, которую они видели ранее. Спиральный вихрь с доминирующим фиолетовым свечением, расширяющийся во всех направлениях, создающий визуальный феномен, который было невозможно не заметить.
– Это он, – тихо сказала Елена, глядя на феномен через иллюминатор. – Мой ребёнок. Он создаёт отвлекающий манёвр. Снова.
Вертолёт поднялся в воздух, быстро набирая высоту. Через боковые окна они могли видеть три тёмных силуэта, приближающихся с юго-востока – военные вертолёты, судя по всему, направлявшиеся к комплексу. Но атмосферная аномалия, пульсирующая и расширяющаяся над зданиями, явно привлекала их внимание, вынуждая изменить курс для исследования необычного феномена.
– Это даёт нам несколько минут форы, – сказал Северин, наблюдая за показаниями радара. – Но они быстро поймут, что происходит, и возобновят преследование.
– Куда мы направляемся? – спросил Баранов.
– Сначала на восток, вдоль фьорда, затем резко на север, – ответил Северин. – Мы будем держаться низко над водой, чтобы минимизировать шансы обнаружения радарами. Затем выйдем в открытое море и направимся прямиком к Шпицбергену.
Вертолёт мчался над фьордом, лавируя между скалистыми берегами, поросшими редким хвойным лесом. Пилот вёл машину мастерски, используя естественный рельеф местности для маскировки. Елена смотрела на проносящийся внизу пейзаж, думая о странном пути, который привёл её сюда – от Москвы и Института Акселерированного Развития, через Карелию и Северную Норвегию, к арктическому архипелагу Шпицберген. Как будто каждый шаг этого путешествия уводил их всё дальше от привычного мира, от стабильной, предсказуемой реальности, в земли всё более дикие, суровые, пограничные – как метафора самой трансформации, которую они переживали.
Внезапно вертолёт затрясло, и все приборы на панели одновременно замигали.
– Что происходит? – встревоженно спросил Баранов.
– Квантовая флуктуация, – ответил Северин, его лицо напряглось. – Мы летим прямо через неё.
За окнами иллюминаторов реальность, казалось, изменялась, становясь нестабильной, текучей. Цвета приобрели странную насыщенность, формы – необычную чёткость. Время, казалось, замедлилось, каждый момент растянулся, наполнился бесконечным количеством деталей.
Елена чувствовала, как сознание ребёнка полностью раскрывается, взаимодействуя с этой аномалией не как с чем-то внешним, а как с естественной средой, родной стихией. Через эту связь она тоже начинала воспринимать мир иначе – видеть не только актуальное, но и потенциальное, не только то, что есть, но и то, что может быть.
И в этом изменённом состоянии восприятия она увидела нечто удивительное: вероятностные линии, расходящиеся от настоящего момента, как ветви гигантского дерева. Одни яркие и чёткие, другие тусклые и размытые, но все реальные, все существующие в своём собственном пространстве возможностей.
