Читаем Эмбрион онлайн бесплатно

Модифицированная версия резонатора, созданная по спецификациям, полученным от ребенка, позволила стабилизировать несколько "узловых точек" квантового поля – мест, где барьер между вероятностным и актуальным был особенно тонким. Это замедлило процесс разрушения, но не остановило его полностью.

Елена начала дремать, когда ощутила знакомое ощущение коммуникации от ребенка – но на этот раз иное, более интенсивное, почти… настойчивое. Образы и концепции формировались в ее сознании с невероятной ясностью, как будто через расширяющуюся трещину в квантовом барьере хлынул поток информации.

Она увидела переплетение вероятностных линий, сходящихся к единой точке – точке, которая находилась очень близко во времени. Точке, где потенциальное становилось актуальным, где неопределенность коллапсировала в определенность, где множественные возможности сжимались в единичный выбор.

Точке рождения.

Елена резко села на кровати, пораженная ясностью видения. Ребенок показывал ей, что его рождение станет критическим моментом квантового перехода – моментом, когда его сознание, существующее до сих пор на границе между потенциальным и актуальным, должно будет выбрать одну определенную форму существования.

И в этот момент она почувствовала первую схватку – не обычную Брэкстон-Хикс, которые случались у нее и раньше, а настоящую родовую схватку, интенсивную и определенную.

– Петрова! – позвала она, активируя коммуникатор. – Кажется, начинается.

Через минуту Ирина Петрова была рядом, вместе с двумя медицинскими специалистами из команды Ларина.

– Сколько времени между схватками? – спросила Петрова, подключая мониторы.

– Пока была только одна, – ответила Елена, но в этот момент пришла вторая схватка, заставившая ее прерваться и сделать глубокий вдох.

– Меньше пяти минут между схватками, – отметила Петрова, глядя на часы. – Это активная фаза. Нужно готовить родильное отделение.

– Нет, – Елена покачала головой. – Не успеем. Он идет слишком быстро.

– Елена, первые роды обычно длятся часами, – начала Петрова, но Елена перебила ее:

– Ничего обычного в этих родах нет. Он… торопится. Он должен родиться сейчас, когда квантовый барьер наиболее проницаем.

Петрова обменялась быстрыми взглядами с другими медиками, затем кивнула:

– Хорошо. Подготовим все здесь.

Пока медицинская команда трансформировала комнату для родов, Михаил и Баранов были вызваны по внутренней связи. Они прибыли почти одновременно с Лариным и Кузнецовым, которые работали в другой части комплекса.

– Что происходит? – спросил Михаил, увидев активность.

– Роды, – коротко ответила Петрова, подготавливая необходимые инструменты и медикаменты. – И, похоже, быстрые.

– Но это невозможно, – начал Ларин. – По нашим расчетам, еще минимум две недели…

– Ваши расчеты не учитывают, что ребенок сам выбирает момент рождения, – ответила Елена между схватками, которые становились все интенсивнее и чаще. – Он выбрал сейчас. И я знаю почему.

Она попыталась объяснить, что увидела в последней коммуникации, но новая схватка прервала ее. Когда она закончилась, Елена заметила, что свет в комнате начал пульсировать странным образом, а электронные устройства показывали нестабильные значения.

– Что происходит? – спросил Кузнецов, глядя на мерцающие экраны.

– Квантовая флуктуация, – ответил Баранов, проверяя показания своих приборов. – Очень сильная, локализованная прямо здесь.

– Это он, – Елена говорила через боль. – Его сознание становится более… фокусированным. Он готовится к переходу.

– Всем, кто не является медицинским персоналом, покинуть помещение, – скомандовала Петрова. – Михаил, ты можешь остаться, если Елена хочет.

– Да, – кивнула Елена, сжимая его руку. – Останься.

Остальные неохотно вышли, Баранов взял с собой портативный квантовый детектор, чтобы продолжать мониторинг ситуации.

Роды прогрессировали с удивительной скоростью. Схватки следовали одна за другой, едва оставляя Елене время перевести дыхание. Она чувствовала, как ребенок движется, стремясь к выходу, его сознание пульсировало в ее собственном, передавая образы, эмоции, фрагменты информации.

– Он хочет что-то сказать, – прошептала она между схватками. – Что-то важное.

– Сконцентрируйся на дыхании, Лена, – инструктировала Петрова. – Все остальное может подождать.

– Нет, не может, – Елена покачала головой. – Это последний шанс… последний момент, когда его сознание существует в промежуточном состоянии, когда он может видеть все вероятностные линии одновременно.

Она закрыла глаза, погружаясь в последнюю, самую ясную коммуникацию с ребенком. Образы и концепции формировались с кристальной четкостью, словно завеса между их сознаниями полностью растворилась.

Она увидела сущность квантового перехода, который происходил в мире. Не катастрофа, не разрушение, а трансформация – фундаментальное изменение отношений между сознанием и материей, между наблюдателем и наблюдаемым, между вероятностным и актуальным.