Читаем Эмбрион онлайн бесплатно

Дверь открылась, и в помещение вошли Ларин и Кузнецов. Оба выглядели не так, как Елена помнила их – усталые, напряженные, с темными кругами под глазами. Особенно изменился Ларин, всегда безупречно одетый и подтянутый. Теперь его костюм был помят, галстук отсутствовал, а в глазах читалось нечто, чего Елена никогда раньше у него не видела – страх.

– Доктор Соколова, – начал Ларин, сохраняя формальный тон, – благодарю за согласие встретиться.

– Я слушаю, – ответила Елена, не предлагая им сесть.

Кузнецов оглядел присутствующих, его взгляд задержался на заметно увеличившемся животе Елены.

– Прежде всего, мы хотели бы прояснить, что пришли не как противники, а как… коллеги, столкнувшиеся с общей проблемой беспрецедентного масштаба, – сказал он.

– Общей проблемой? – скептически переспросил Михаил. – Ещё недавно вы рассматривали нас как препятствие для ваших планов.

– Ситуация изменилась, – ответил Ларин, наконец решившись сесть за стол. – То, что мы наблюдаем сейчас, превосходит все наши теоретические модели и прогнозы. Мы нуждаемся в вашей помощи, доктор Соколова. В помощи… вашего ребенка.

Елена обменялась быстрыми взглядами с Барановым и Петровой.

– Что именно вы наблюдаете? – спросила она.

Кузнецов, до сих пор стоявший, тоже сел и достал из внутреннего кармана пиджака планшет, который положил на стол и активировал. Над поверхностью стола возникла голографическая проекция – трехмерная карта мира, на которой пульсировали красные точки.

– Каждая из этих точек – зафиксированный инцидент квантовой нестабильности, – пояснил он. – Места, где законы физики… изменяются. Временные аномалии, спонтанные квантовые туннели, макроскопические проявления квантовой запутанности.

Баранов подался вперед, изучая карту:

– Это… гораздо более широкое распространение, чем мы предполагали. И частота?

– Экспоненциально растет, – ответил Ларин. – Первый зафиксированный случай произошел шесть недель назад – небольшая аномалия в наших собственных лабораториях. Сейчас мы регистрируем до сотни случаев ежедневно, по всему миру.

– И правительства? – спросила Петрова.

– Большинство пока классифицируют это как серию несвязанных технических сбоев или природных явлений, – ответил Кузнецов. – Но военные и разведывательные структуры ведущих стран уже осознали системный характер происходящего. Формируются кризисные штабы, разрабатываются стратегии реагирования.

– Но они не понимают истинной природы феномена, – добавил Ларин. – Никто не понимает, кроме нас… и вас.

Елена внимательно изучала карту, отмечая концентрацию точек вокруг определенных регионов.

– Эти паттерны… – пробормотала она. – Они соответствуют предсказаниям моего ребенка. Начальная фаза квантового перехода.

Она подняла глаза на Ларина:

– Вы построили временной резонатор, не так ли? Несмотря на все предупреждения.

Ларин опустил голову:

– Да. Мы… я не мог упустить такую возможность. Технологический прорыв, который мог бы изменить само наше понимание реальности.

– И вы активировали его, – это был не вопрос, а утверждение.

– Два раза, – признался Ларин. – Первый – контролируемый тест малой мощности. Второй…

– Второй вызвал каскадный эффект, – закончила за него Елена. – Первый разрыв в барьере между квантовой потенциальностью и макроскопической реальностью.

– Откуда вы знаете детали? – резко спросил Кузнецов.

– Мой ребенок видел это, – ответила Елена. – Он существует частично вне линейного времени, воспринимая вероятностные линии как актуальные реальности.

– Именно поэтому мы здесь, – Ларин поднял глаза, в которых читалось отчаяние. – Наши собственные расчеты показывают, что через три-четыре недели количество квантовых аномалий достигнет критического порога. После этого процесс станет неконтролируемым. Барьеры между вероятностными состояниями реальности полностью разрушатся.

– И что тогда? – спросила Петрова.

– Мы не знаем, – честно ответил Ларин. – Наши теоретические модели не могут описать реальность, в которой квантовая неопределенность проявляется на макроуровне. Это может быть всё что угодно – от полного коллапса привычных физических констант до… эволюционного скачка в новое состояние реальности.

– Доктор Соколова, – Кузнецов наклонился вперед, его голос стал почти умоляющим, – ваш ребенок – единственное существо, которое может видеть сквозь этот квантовый барьер. Единственное сознание, способное воспринимать и, возможно, влиять на вероятностные линии. Мы нуждаемся в его помощи. Человечество нуждается в его помощи.

Елена ощутила знакомую теплую волну внутри себя – сознание ребенка активизировалось, реагируя на ситуацию. Но в этот раз коммуникация была иной – фрагментированной, разрозненной, как будто состоящей из множества параллельных потоков информации, накладывающихся друг на друга.

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на этом хаотичном потоке, выделить из него связные элементы. Образы, концепции, эмоциональные состояния переплетались, создавая многомерную картину, которую было почти невозможно интерпретировать линейным человеческим сознанием.