Читаем Эмбрион онлайн бесплатно
На третий день, когда работа была почти завершена, пришла доктор Петрова для очередного обследования. Но вместо обычного профессионального спокойствия на её лице было выражение тревоги.
– Что-то случилось? – спросила Елена, замечая её состояние.
Петрова огляделась, убедилась, что они одни, и понизила голос.
– Кузнецов изменил планы. Он ускоряет процесс. Специальное помещение для ребенка уже готово, комиссия сформирована. Они не собираются ждать естественного рождения.
Елена напряглась.
– Что вы имеете в виду?
– Запланировано кесарево сечение. Через два дня. Кузнецов считает, что плод уже достаточно развит, чтобы выжить вне утробы. И он не хочет рисковать возможным побегом.
Елена почувствовала холодок по спине.
– Он знает о наших планах?
– Я не уверена. Но он определенно подозревает что-то. Охрана усилена, все выходы контролируются. И он лично просматривает все записи ваших коммуникаций, все данные мониторинга.
Елена быстро просчитывала варианты. Два дня вместо трех – это меняло многое. Работа не была полностью завершена, подготовка к побегу только начиналась. И если Кузнецов уже подозревал что-то, если он усилил меры безопасности…
– Мне нужно связаться с Михаилом, – сказала она. – И с Барановым. Мы должны действовать быстрее.
– Это будет сложно. Кузнецов ограничил все внешние коммуникации. Даже медицинский персонал теперь проходит дополнительные проверки.
– Но вы все еще здесь. Вы все еще можете помочь.
Петрова долго смотрела на неё, затем медленно кивнула.
– Я рискую своей карьерой, возможно, больше. Но то, что планирует Кузнецов… это не наука. Это нарушение всех этических принципов, всех клятв, которые я давала как врач.
– Что именно он планирует?
– После извлечения ребенка они собираются поместить его в специальную среду – искусственную матку с модифицированным квантовым полем. Среду, которая, по их теории, должна стимулировать развитие его уникальных когнитивных способностей, усиливать их, направлять в нужное русло.
– Они хотят превратить его в машину для предсказаний. В инструмент для манипуляции будущим.
– Да. И они не остановятся на пассивном наблюдении. Есть протоколы стимуляции, модификации, даже… подавления определенных аспектов личности, которые могли бы мешать "чистоте" восприятия.
Елена почувствовала, как внутри нее поднимается волна гнева – не горячего, импульсивного, а холодного, расчетливого. Гнева, который проясняет мысли, фокусирует решимость.
– Я не позволю этому случиться, – её голос был тихим, но твердым. – Я сделаю всё необходимое, чтобы защитить своего ребенка.
– Я помогу, чем смогу, – сказала Петрова. – Но мы должны действовать очень осторожно. Кузнецов не тот человек, с которым можно играть.
– Я знаю. И именно поэтому я не собираюсь играть. Я собираюсь победить.
После ухода Петровой Елена быстро завершила последние аспекты своей работы, сохранила все данные, все модели, все теоретические разработки в зашифрованном виде на свой личный планшет. Затем начала готовиться к возможному побегу – собирать минимум необходимых вещей, продумывать маршруты, возможные сценарии.
Но главное – она обратилась внутрь себя, к связи с ребенком, которая становилась всё сильнее, всё более определенной. Через эту связь она пыталась передать не просто информацию, но и намерение, решимость, план действий.
И получала в ответ… понимание? Согласие? Было трудно интерпретировать эти сигналы, эти импульсы, которые не были словами или образами, но всё же несли смысл, эмоциональную окраску, даже некую форму воли.
Её ребенок понимал ситуацию. И был готов действовать вместе с ней.
Вечером пришел Михаил, выглядящий еще более напряженным, чем обычно.
– Лена, ситуация критическая, – сказал он, едва войдя. – Кузнецов знает о наших планах. Или подозревает достаточно, чтобы принять меры. Все выходы блокированы, весь периметр под усиленной охраной. И он ускоряет процесс – кесарево сечение запланировано на послезавтра.
– Я знаю, – Елена кивнула. – Петрова сказала мне. И о специальном помещении, и о планах Кузнецова после рождения.
– Тогда ты понимаешь, что мы должны действовать немедленно. Завтра может быть уже поздно.
– Баранов готов?
– Да. У него есть люди снаружи, транспорт, безопасное место. Но нам нужно выбраться из института. А это становится почти невозможным.
Елена задумалась.
– Почти, но не совсем. У меня есть идея. Но она требует твоей помощи и определенного риска.
– Я готов, – без колебаний сказал Михаил. – Что нужно делать?
Елена объяснила свой план – смелый, рискованный, балансирующий на грани между гениальностью и безумием. План, который использовал не только её научные знания, но и уникальные способности её ребенка. План, который мог сработать только при идеальной координации, при полном доверии между участниками.
Михаил слушал с нарастающим изумлением.
– Это… невероятно рискованно, Лена. Если что-то пойдет не так…
– Тогда мы импровизируем, – её голос был спокойным, решительным. – У нас нет выбора, Михаил. Если мы останемся, Кузнецов получит то, что хочет. Он превратит моего ребенка в инструмент, в оружие. И я не могу этого допустить.
