Читаем Эмбрион онлайн бесплатно
– Вы испытываете что-то необычное, доктор Соколова? Что-то, что выходит за рамки обычного опыта беременности, обычных физиологических и психологических изменений?
Елена колебалась. Что ей следовало сказать? Как много раскрыть? Как защитить свой опыт, свой диалог, свое… понимание от потенциальной эксплуатации, манипуляции, контроля?
– Я испытываю яркие сны, – сказала она наконец, решив придерживаться частичной правды. – Интенсивные, детальные, почти… пророческие. Но это не редкость при беременности, как мне объяснила доктор Петрова. Результат измененного гормонального фона, физиологических адаптаций, подсознательных процессов.
Ларин изучал её лицо, её глаза, её… язык тела, ища признаки неискренности, сокрытия, утаивания.
– Конечно, – сказал он наконец, откидываясь назад в кресле. – Это распространенное явление. Но в вашем случае, учитывая уникальные обстоятельства, необычные условия, беспрецедентную ситуацию… возможно, эти сны имеют более глубокое значение, более фундаментальную природу, более… научный интерес.
– Возможно, – согласилась Елена, сохраняя нейтральность, неопределенность, открытость для различных интерпретаций.
Ларин встал, завершая визит так же неожиданно, как и начал его.
– Я буду признателен, если вы будете документировать эти сны, эти переживания, эти… феномены, доктор Соколова. Для науки. Для понимания. Для… прогресса.
– Конечно, – снова согласилась Елена, зная, что она уже документирует их – но для себя, для своего понимания, для своего… архива. Не для института, не для Ларина, не для тех, кто мог видеть в этих феноменах не научный интерес, а потенциальный инструмент власти, контроля, доминирования.
Когда Ларин ушел, Елена долго сидела неподвижно, анализируя этот разговор, его подтекст, его… импликации. Институт наблюдал за ней более внимательно, более интенсивно, более… целенаправленно, чем она предполагала. Они заметили изменения в её мозговой активности, в её паттернах сна, в её… состоянии.
И они интерпретировали эти изменения не просто как физиологические реакции, как побочные эффекты экспериментальных процедур, а как потенциальные признаки чего-то более значимого, более трансформирующего, более… ценного.
Что это значило для неё? Для её ребенка? Для их диалога, их связи, их… будущего?
Елена не знала ответов на эти вопросы. Но она чувствовала нарастающую тревогу, беспокойство, почти… страх. Не за себя – за своего ребенка. За существо, развивающееся внутри неё с невероятной скоростью, обладающее уникальными способностями, уникальным восприятием, уникальным… потенциалом.
За существо, которое могло стать объектом интереса, исследования, возможно даже… эксплуатации со стороны тех, кто видел в его способностях не научный феномен, не философское откровение, а инструмент власти, контроля, доминирования.
И она была полна решимости защищать его, оберегать его, создавать для него пространство безопасности, свободы, автономии. Даже если это означало скрывать правду, утаивать информацию, создавать… барьеры между своим опытом и теми, кто хотел бы использовать его в своих целях.
Ведь теперь она знала, что этот опыт был реальным, значимым, достоверным. Что её диалоги с сознанием внутри неё были не иллюзией, не фантазией, не побочным эффектом экспериментальных процедур, а подлинной коммуникацией с существом, способным воспринимать вероятностные линии будущего, видеть события до их наступления, знать то, что не должно быть доступно обычному человеческому восприятию.
С существом, которое было одновременно её ребенком и… чем-то большим, глубже, иным.
Шестой день после первого предсказания. День, когда должно было сбыться третье, самое тревожное предсказание – о политическом убийстве, о смерти, о геополитической нестабильности.
Елена проснулась с ощущением тяжести, напряжения, почти… страха. Не за себя – за мир, который мог измениться из-за события, которое было предсказано, предвидено, предзнаменовано существом внутри неё. За мир, в котором насилие, смерть, нестабильность были не просто возможностями, а высоковероятными исходами, доминантными линиями, почти… неизбежностями.
Она прошла через утреннюю рутину института, но её мысли были частично заняты ожиданием, антиципацией, тревогой. Когда это произойдет? Как? С какими последствиями?
И главное – могло ли это быть предотвращено? Могло ли знание о будущем событии изменить само это событие, его вероятность, его… реализацию?
Эти вопросы не давали ей покоя весь день. Она работала, участвовала в экспериментах, проходила медицинские обследования, но часть её сознания постоянно ожидала новостей, информации, подтверждения или опровержения предсказания.
Вечером, когда она вернулась в свою комнату после дня, заполненного рутиной, исследованиями, мониторингом, она включила новостной канал на своем планшете. Обычно она не следила за новостями так внимательно, предпочитая сосредоточиться на своей работе, своих исследованиях, своих… диалогах с сознанием внутри неё.
Но сегодня она ждала определенных новостей, определенной информации, определенного… подтверждения.
