Читаем Эмбрион онлайн бесплатно

– Елена? – обеспокоенно позвала Петрова, заметив изменение в её состоянии.

Елена подняла руку, прося тишины. Постепенно из хаоса начали кристаллизоваться отдельные фрагменты информации, как осколки разбитого зеркала, в каждом из которых отражался свой вариант будущего.

Она открыла глаза:

– Он говорит… его сознание начинает фрагментироваться по потенциальным будущим. По мере того, как барьер между вероятностным и актуальным истончается, он начинает существовать одновременно во множестве возможных реальностей.

– Это… согласуется с нашими теоретическими моделями квантового сознания, – пробормотал Ларин, лихорадочно делая заметки на своем планшете.

– Он показывает мне… – Елена снова закрыла глаза, пытаясь упорядочить фрагменты информации. – Три основных вероятностных линии. В первой резонатор полностью демонтируется, все исследования прекращаются, но квантовый барьер продолжает разрушаться, хотя и медленнее. Во второй резонатор модифицируется по спецификациям, которые он передал мне ранее, и используется для стабилизации определенных узловых точек квантового поля. В третьей…

Она замолчала, её лицо побледнело.

– Что в третьей? – напряженно спросил Кузнецов.

– В третьей резонатор используется на полной мощности для принудительного коллапса квантовой волновой функции глобального масштаба, – тихо ответила Елена. – Принудительное схлопывание всех вероятностных линий в одну определенную реальность. Но цена… – она покачала головой, – цена непредсказуема. Возможно, полное переформатирование самих основ реальности.

– И какой вариант он рекомендует? – спросил Ларин.

– Он не… – Елена сделала паузу, пытаясь интерпретировать сигналы. – Он не даёт однозначной рекомендации. Вместо этого он показывает, что каждая линия имеет свои последствия, свои возможности и риски. Выбор должны сделать мы.

– Но как мы можем выбирать, не зная полных последствий? – воскликнула Петрова. – Это же безумие!

– Именно поэтому нам нужна более детальная информация, – настойчиво сказал Кузнецов. – Доктор Соколова, мы должны установить более стабильный канал коммуникации с сознанием вашего ребенка.

– Наши специалисты разработали модификацию нейроинтерфейса, – добавил Ларин. – Он позволит не только получать, но и визуализировать, документировать информацию, получаемую от плода.

– Вы хотите подключить Елену к машине? – возмутился Михаил. – После всего, что произошло, вы думаете, мы позволим вам экспериментировать с ней и ребенком?

– Я понимаю ваше недоверие, – Ларин поднял руки в примирительном жесте. – Но сейчас речь идет не о научных амбициях или секретных проектах. Речь идет о выживании. О понимании того, что происходит с самой структурой реальности.

– Он прав, – неожиданно сказала Елена. – Мы должны объединить усилия.

– Лена, ты уверена? – обеспокоенно спросил Баранов.

– Нет, – честно ответила она. – Я не уверена ни в чем. Но я знаю, что изоляция – не выход. Мой ребенок пытается показать мне, что решение требует коллективных усилий, интеграции различных перспектив и подходов.

Она повернулась к Ларину и Кузнецову:

– Я готова сотрудничать, но на моих условиях. Работа ведется здесь, в лаборатории Баранова. Вы привозите оборудование и специалистов сюда. Все данные открыты для всех участников. И никаких односторонних решений – мы действуем только при полном консенсусе.

Кузнецов и Ларин обменялись взглядами.

– Согласны, – наконец сказал Ларин. – У нас все равно нет выбора.

– И ещё одно, – добавила Елена, её голос стал жестче. – Если я обнаружу любые попытки манипуляции, скрытые мотивы или отдельные планы… всё сотрудничество будет немедленно прекращено.

– Разумеется, – кивнул Кузнецов, хотя в его глазах промелькнуло нечто, что Елене не понравилось.

– Тогда решено, – Елена встала, давая понять, что встреча окончена. – Вы можете начать перевозить оборудование завтра утром. А теперь, если не возражаете, мне нужен отдых.

Когда Ларин и Кузнецов вышли, сопровождаемые Барановым, Михаил обеспокоенно повернулся к Елене:

– Ты действительно доверяешь им?

– Нет, – Елена устало опустилась в кресло. – Но у меня нет выбора. Времени слишком мало, а ставки слишком высоки.

– Что на самом деле показывает тебе ребенок? – тихо спросила Петрова, подходя ближе и проверяя показатели медицинского браслета Елены.

– Хаос, – честно ответила Елена. – Множество пересекающихся, противоречивых вероятностных линий. Как будто сама структура будущего становится нестабильной, текучей. Он пытается удержать связное восприятие, но становится всё труднее. Его сознание начинает отражать квантовую неопределенность реальности.

– Это опасно для него? – спросила Петрова.

– Я не знаю, – Елена положила руку на живот, где шевелился ребенок. – Но я чувствую его… страх. Не за себя – за нас. За мир, в который ему предстоит родиться.

В комнате воцарилась тяжелая тишина. Каждый из присутствующих осознавал масштаб кризиса, с которым они столкнулись, и собственную неготовность к нему.

– Что будет дальше? – наконец спросил Михаил.