Читаем Эмбрион онлайн бесплатно
– Допуск будет предоставлен. Но никаких вмешательств без прямого разрешения доктора Ларина.
– Конечно.
Когда они с Михаилом вышли из лаборатории, он выглядел потрясенным.
– Лена, ты действительно веришь в то, что сказала? Что твой ребенок предвидит катастрофу?
– Не просто верю, Михаил. Я знаю. Данные, модели, уравнения – всё указывает на критическую нестабильность в системе. И если Кузнецов не позволит модифицировать её до активации…
– Что ты собираешься делать?
Елена задумалась. План формировался в её уме, рискованный, почти безумный, но, возможно, единственно возможный.
– Я не уверена. Но я знаю, что не могу просто стоять в стороне и наблюдать, как они активируют устройство, которое может разорвать саму ткань реальности.
В своей комнате Елена долго работала, развивая модель, детализируя план модификации, пытаясь найти способ внедрить изменения даже без официального разрешения. Но система была слишком сложной, слишком интегрированной. Любое несанкционированное вмешательство было бы немедленно обнаружено и предотвращено.
Единственный путь – убедить Ларина в реальности угрозы, предоставить неопровержимые доказательства нестабильности системы. Но как? Какие доказательства могли бы убедить ученого такого уровня, особенно когда на кону стоял проект всей его жизни?
Вечером пришла доктор Петрова для регулярного обследования.
– Как вы себя чувствуете? – спросила она, подготавливая оборудование.
– Физически нормально, – ответила Елена. – Ментально… я на грани отчаяния. Я видела резонатор. Я разработала модель, которая показывает критическую нестабильность системы. Я предложила модификации, которые могли бы предотвратить катастрофу. Но Кузнецов отказывается откладывать активацию. Он считает риск приемлемым ради потенциальных выгод.
Петрова выглядела встревоженной.
– Если ваша модель верна, если резонатор действительно может создать разрыв в пространственно-временном континууме…
– Именно. Последствия могут быть катастрофическими. Не только для института, но потенциально для гораздо большей области. И никто не знает, как такой разрыв будет развиваться, распространяться, влиять на окружающую реальность.
– Что вы собираетесь делать?
Елена задумалась.
– Я не знаю. Я пытаюсь найти способ убедить Ларина в реальности угрозы. Он хотя бы слушает научные аргументы, в отличие от Кузнецова. Но мне нужны более конкретные доказательства, чем теоретические модели и… сны о будущем.
Петрова активировала УЗИ-аппарат.
– Может быть, доказательства уже здесь, – она указала на экран, где был виден плод, соответствующий примерно 34-недельной обычной беременности. – Посмотрите на нейронную активность. Эти паттерны… они соответствуют вашим описаниям квантовой когерентности, темпоральных флуктуаций. Это не теория, это физические данные.
Елена изучила изображение. Действительно, мозг плода показывал паттерны активности, которые выходили за рамки обычного нейрофизиологического развития. Паттерны, которые указывали на формирование уникальных нейронных структур, на когерентность, которая не должна была быть возможной в биологической системе.
– Вы правы, – сказала она медленно. – Это физические данные. Доказательство того, что сознание моего ребенка действительно функционирует иначе, чем обычное человеческое сознание. Что оно потенциально может воспринимать и влиять на квантовые состояния, включая вероятностные линии будущего.
– Может быть, это то, что могло бы убедить Ларина?
– Возможно. Но только если он увидит связь между этими нейронными паттернами и потенциальной нестабильностью резонатора. А для этого мне нужно разработать более детальную модель их взаимодействия.
Елена работала всю ночь, объединяя данные нейросканирования с моделью резонатора, показывая, как уникальная нейронная структура плода могла взаимодействовать с квантовым полем, как это взаимодействие могло как дестабилизировать, так и стабилизировать систему в зависимости от конкретной конфигурации.
К утру у неё была модель, которая показывала не просто теоретическую возможность, а конкретный механизм взаимодействия между сознанием плода и квантовым полем резонатора. Модель, которая предсказывала каскадный сбой при активации системы в текущей конфигурации, и которая показывала, как модификации могли предотвратить этот сбой.
Модель, которая могла служить научным доказательством её утверждений. Если Ларин будет готов слушать.
Она отправила ему сообщение, запрашивая срочную встречу перед активацией резонатора. К её удивлению, ответ пришел почти мгновенно – Ларин согласился встретиться в своем кабинете через час.
Когда Елена вошла в его кабинет, Ларин сидел за столом, изучая данные на голографическом дисплее. Он выглядел усталым, напряженным, как человек на грани великого прорыва или катастрофического провала.
– Доктор Соколова, – он кивнул. – У вас есть новая информация?
