Читаем Аутсайдер онлайн бесплатно
Конор достал свой смартфон, чтобы вызвать службу спасения. И замер.
Когда он учился в старших классах, один из его учителей поскользнулся на льду и получил сотрясение мозга, однако не стал обращаться за медицинской помощью, поскольку с виду был в полном порядке. Но в ту же ночь бедолага скончался от кровоизлияния в мозг. Если простое падение может привести к летальному исходу, то целенаправленный удар в височную область, нанесенный под прямым углом и со всего размаха крепким молодым парнем при помощи увесистого стального предмета, и подавно способен убить человека.
Даже если он скажет полиции, что ненамеренно превысил нормы самообороны – она ведь сама заявилась в хижину, укусила и побила его ракеткой, – ему как минимум грозило обвинение в убийстве, совершенном в состоянии аффекта. А если Кэтрин выживет, то пойдет на все, чтобы его признали виновным в причинении тяжкого вреда здоровью при отягчающих обстоятельствах. Ни один суд присяжных не поверит, что двадцатипятилетний спортсмен настолько боялся за свою жизнь, что был вынужден применить такую силу против сорокадевятилетней женщины.
По сравнению с этим случайный удар локтем по лицу казался теперь сущей мелочью. Речь шла уже не о правонарушении, которое, пусть неофициально, поставило бы крест на юридической карьере Конора. Ему назначат государственного защитника, вечно занятого и не обладающего достаточной квалификацией, а окружной прокурор будет очень заинтересован в том, чтобы доказать его вину в убийстве (или попытке убийства) самой богатой женщины в Каттерс-Нек.
Вне зависимости от диагноза Кэтрин, поступок Конора однозначно расценят как уголовное преступление, карающееся реальным тюремным сроком. Его посадят на годы – возможно, на десятки лет. Жизнь его будет кончена. Как и жизнь его матери.
Как-то раз во время парного матча один из его товарищей по команде случайно задел ракеткой голову партнера, в результате чего тот потерял сознание, но пришел в себя через каких-то пятнадцать секунд. Впоследствии им объяснили, что обморок редко длится больше нескольких минут.
С полминуты Конор размышлял, что делать дальше, сжимая нагревшийся смартфон в руке. Этого хватило, чтобы в душе его произошла необратимая перемена, и состояние беспомощной паники уступило место решимости, чистой и холодной, как морская вода.
Взвалив обмякшее тело Кэтрин на плечо, Конор вышел из хижины.
Густой туман и почти безлунное небо, как он и надеялся, надежно скрывали его от посторонних глаз, пока он ковылял в сторону леса, сгибаясь под тяжестью груза. Несмотря на стройную фигуру, нести Кэтрин было нелегко. Он часто и тяжело дышал, пока мозг, не до конца осознающий действия спины и ног, лихорадочно прокручивал вариант за вариантом.
Если вызвать службу спасения, копы, безусловно, поверят богатой жительнице Каттерса, а не стесненному в средствах тренеру из Йонкерса. Не будет никаких «он сказал, она сказала»: будет лишь «она сказала» (и показала гематому на голове) – и его тотчас арестуют.
Если же Кэтрин придет в себя и поправится, вразумить ее не удастся.
Остается одно.
Крови не будет. Конор обойдется без оружия и грубой силы, он ведь не хладнокровный убийца. Надо лишь подержать ее голову под водой. Кэтрин по-прежнему в отключке, а если шок заставит ее очнуться, она будет в таком ступоре, что не окажет сопротивления; все закончится достаточно быстро. К тому же она все равно могла бы умереть от кровоизлияния в мозг, вызванного ударом, который сама же заставила Конора нанести. А он поступит гуманно, избавив ее от предсмертных мук.
Хорошо, что хоронить ее не придется: на это ушла бы целая ночь. Пришлось бы искать лопату и переживать, что рано или поздно тело учуют собаки. Когда Кэтрин умрет, он отнесет ее труп по прибрежной тропе на край полуострова, в уединенное место недалеко от особняка, и сбросит на глубину. Течение унесет Кэтрин в океан, где ее никогда не найдут. А если и найдут, в крови обнаружат алкоголь и вспомнят, что она любила выпить. Все решат, что она утонула, когда купалась.
Смириться со смертью матери Эмили будет легче, чем узнать, чем они занимались у нее за спиной. Ведь первое будет выглядеть трагической случайностью, в которой никто не виноват; тем более Эмили знает, что смерть его отца была гораздо страшнее. Да, это ужасно, но со временем Эмили оправится. А второе разрушило бы ее доверие к матери, мужчинам и всему миру. Ей ни за что не пережить такое.
Только так Конор сможет защитить и Эмили, и себя самого.
Он выбрался на лужайку у особняка Джона, где пришлось преодолеть не меньше трех метров, чтобы добраться до тропы, ведущей к побережью. На заднем крыльце горел свет, как и в нескольких окнах, хотя это не означало, что Джон и его супруга дома. Возможно, они еще не вернулись с вечеринки. Но если бы в эту минуту кто-то из них оказался в комнате с выключенным светом и выглянул в западное окно, то мог бы заметить в дымке тумана темную фигуру, несущую кого-то на плече в сторону океана.
