Читаем Аутсайдер онлайн бесплатно
Всякий раз, проезжая в ворота на велосипеде с пакетом продуктов, вдыхая свежий морской воздух и глядя на кроликов, скачущих через дорогу, Конор не мог поверить, что живет здесь, пусть и временно: бок о бок с владельцами домов, каждый из которых стоит не меньше частного самолета, в местечке, куда большинству американцев (тем самым неудачникам) попасть не светит.
Хотя, конечно, он мог претендовать только на гостевой дом, а значит, и сам считался почти неудачником. Остальным-то эти райские кущи (с особняком в придачу) достались по наследству. Чарли наверняка был прав: один из их далеких предков наверняка провернул наглую аферу, чтобы его потомки могли жить в такой роскоши. Конечно, махинации не были жестокими и, возможно, формально не нарушали закон, но помогли отцам-основателям обмануть систему, нажившись на чужом несчастье. Иными словами, совершить преступление капитализма. И теперь их отпрыски пировали, наслаждаясь богатством, которое приумножалось с каждым годом.
Интересно, какой была бы теперь жизнь Конора, останься он с Элли? После университета она перебралась на Манхэттен и занялась маркетингом, устроившись в малоизвестную фирму по производству экологически чистой модной одежды, а от пандемии наверняка спасалась у родителей, в Олбани, куда ему тоже пришлось бы с ней поехать. Раньше Конору нравилось бывать в их доме с четырьмя спальнями, фотографиями Элли, ее брата и сестры, висевшими на стене у лестницы, маленьким задним двором, огороженным забором, где ее папа летом готовил на гриле, и подвалом, оборудованным для настольного футбола. Они были одной из тех семей, что ходят в кино на Рождество. «Очень по-американски», – сказала бы Кэтрин. Или с бо́льшим сарказмом: «Средний класс».
В колледже его такая жизнь ничуть не смущала – даже наоборот, Конор полагал, что к ней-то и нужно стремиться, даже при наличии большой и слишком жизнерадостной семьи. Но теперь обратной дороги не было. Он никогда не вернется в прошлое.
И раз ему не посчастливилось родиться в неамериканском – хотя в каком-то смысле типично американском – местечке вроде Каттерс-Нек, оставался лишь один способ там закрепиться: через женитьбу.
Если раньше Конор переживал, что в браке с Элли его ждет целая вечность, полная чуть теплых чувств, то в своей искренней любви к Эмили нисколько не сомневался. Она была веселее, опытнее и умнее него. Мужская красота совсем ее не вдохновляла, что вызывало уважение. Каждый день она бросала ему вызов, давала пищу для ума и развлекала своими коронными трюками. Он хохотал как безумный всякий раз, когда она изображала парализующее чувство неопределенности, испытанное в психбольнице: бежала в одну сторону, резко тормозила, скользя носками по линолеуму на его крошечной кухне, карикатурно разворачивалась и тотчас тормозила снова.
В отличие от большинства его однокурсников, любивших громко рассуждать о политике, Эмили выражала свои взгляды не в высокопарных, самодовольных речах и даже не в грозных публикациях в соцсетях. Читая новости, она искренне негодовала против жестокости, глупости и несправедливости мира, хотя всей душой не терпела либеральных штампов. «Какие же они идиоты, – заключила она однажды вечером, оторвавшись от статьи о корпоративных тренингах по культурному многообразию, вошедших в моду после убийства Джорджа Флойда. – Учат работников не быть расистами, сексистами и прочей херне. Чушь собачья, мертвому припарки. Боссы знают, что все проблемы из-за денег и надо только отдать их тому, кто в них нуждается. Но делиться они не намерены, а значит, ничего не изменится». Даже не разделяя страстных убеждений Эмили – у него ведь не было ни денег, ни ресурсов, чтобы думать о чужих бедах, – Конор все равно восхищался ею, и не только за взгляды, но и за готовность раскошелиться, подтвердив слово делом.
Она рассказала ему о своей семье. После развода отец Эмили, «пра-пра-пра-и-еще-раз-правнук» второго губернатора Плимутской колонии, женился на хостес из сигарного салона в Верхнем Ист-Сайде. У них родились два единокровных брата Эмили, с которыми она была едва знакома. После второго курса лечения она решила, что папино присутствие «токсично» для нее («Знаю, избитое словечко, но здесь оно вполне уместно»), и перестала с ним общаться.
Конор был осторожен, стараясь не проявлять повышенного интереса по поводу Кэтрин, хотя порой не мог удержаться и задавал вопросы, ведь Эмили была его единственным источником информации. Когда девочка была маленькой, у матери случилось несколько романов, но замуж во второй раз она так и не вышла, отчасти из-за «навязчивой мысли, что все хотят жениться на ней по расчету». В молодости Кэтрин хотела стать художницей, но забросила учебу, когда Эмили исполнилось три или четыре года. Конор мысленно удивился, узнав, что прошлое его любовницы связано с искусством, но виду не подал и спросил, почему она перестала заниматься живописью.
