Читаем Аутсайдер онлайн бесплатно
Они разомкнули объятия, сменили позу и неуклюже соединились вновь. Татуировка на пояснице девушки была похожа на стебель пшеницы. Странный выбор. Он продолжал входить в нее, закрыв глаза и крепко сжимая ее мягкие бедра. Потом вспомнил, как Кэтрин в него врезалась, представил, как ее трусики сползают на землю, а следом падают и его шорты. И они сталкиваются вновь. Она выпячивает зад. И он вставляет в него свой член.
Он бурно кончил.
– Прости, – сказал он Джорджии, когда все было позади. – Думал, что продержусь дольше.
– Ничего страшного, – ответила она. – Было классно.
Она улыбнулась ему в темноте и устроилась на его подушке. Конору всегда плохо спалось, когда к нему прижимались, особенно в односпальной кровати в теплую ночь. Но вызывать такси было поздновато.
– К твоему сведению, завтра мне нужно выйти из дома в семь утра, чтобы успеть на тренировку, – сообщил он.
– Как романтично. Первая фраза после того, как ты меня трахнул. – Она понизила голос, изображая его баритон: – «К твоему сведению, мне завтра рано вставать, так что иди-ка ты на хрен отсюда».
– Нет-нет, оставайся, – смутился Конор. – Я просто решил тебя предупредить, что скоро зазвенит будильник.
– Вообще-то мне тоже с утра на работу.
– Хорошо. Считай, что я ничего не говорил.
За окном дважды ухнула сова. Конор никогда не слышал их вживую. Несмотря на несколько дней, проведенных в Каттерсе, он вдруг почувствовал себя неуютно, совсем как иностранный студент в первую ночь на чужбине: он вдали от дома, вокруг одни незнакомцы, и скорого возвращения к привычному не предвидится.
– Что за тату у тебя на пояснице? – поинтересовался он, чтобы нарушить воцарившуюся тишину.
– Тростник.
– Почему именно он?
– У Эзопа есть басня о дубе и тростнике. Дуб считает себя сильным, потому что он большой и прочный, но его сносит шторм. А тростник выглядит слабым, но гнется на ветру и остается цел.
– Ах да. Слышал. – Тренер из спортивного колледжа пересказал ему эту историю перед матчем с настоящим гигантом, который славился искусной подачей и мощнейшим форхендом. Наставник сравнил адаптивную игру Конора с гибкостью тростника. Увы, вдохновения оказалось недостаточно: соперник разгромил его в трех сетах.
Они вновь замолчали.
– Обычно я не сплю с человеком в первый день знакомства, – сказала Джорджия.
– Я тоже, – солгал Конор.
– Не знаю, что двигало тобой, но я… – Она вздохнула. – Ладно, забудь.
– Нет-нет. Продолжай, – настоял Конор, стремясь опровергнуть ее нелестное представление о его галантности.
– В общем, не стану вдаваться в детали, но отчим много лет издевался над нами с сестрой, а мама все отрицала и закрывала глаза на его художества. Из-за этого мне было так хреново, что я долго не могла никому доверять.
Конор почувствовал странную смесь сострадания и желания поскорее закрыть тему.
– Мне очень жаль, – сказал он. – Это ужасно.
– Не то слово. Но в последние пару лет я научилась более открыто говорить о своих намерениях и желаниях. С тех пор, как попыталась осмыслить свой опыт.
Конор понимал, что Джорджию не стоит судить слишком строго, но слово «осмыслить» в таком контексте его раздражало. Порой человек, зациклившись на плохих воспоминаниях, верит, что единственный способ оставить их в прошлом – все время о них думать и говорить, но в результате лишь продлевает собственные страдания. Хочешь раз и навсегда что-то забыть – иди вперед и никогда не оглядывайся.
– Вот и хорошо, – поддакнул Конор. – По-моему, ты в полном порядке.
– Обычно да, – согласилась Джорджия. – Но иногда достаточно одного неосторожного слова, и я снова чувствую себя девятилетней девочкой, запуганной и пристыженной. – Она помолчала. – Наверное, не стоило вываливать на тебя такую хрень сразу после секса. Но в книге о психологических травмах, которую я сейчас читаю, советуют сразу говорить напрямую, если возникнет потребность, иначе потом будет стыдно. А если держать проблему в себе, она обязательно вылезет в другой форме. Извини, если я тебя смутила.
– Не переживай, – ответил Конор. – Все нормально.
Его пустые слова звучали жалко – да он и сам чувствовал себя жалким, но просто не мог иначе, по крайней мере сейчас. Ему почти захотелось извиниться перед девушкой. Джорджия заслуживала большего: рядом с ней должен быть другой парень. Тот, кто не отшатнется, услышав от нее «такую хрень».
– Вот и все про мое гребаное детство, – подытожила Джорджия. – А как у тебя?
– Я единственный ребенок в семье. Поэтому мне было немного одиноко, – ответил Конор, не придумав ничего получше, а сам прикидывал, долго ли еще ждать звонка будильника.
Она пробормотала, что очень благодарна своей сестре за то, что та поддерживала ее все детство. Больше Конор ни о чем не спросил, и это были последние слова, сказанные ими друг другу перед сном, – слова, которые оба наверняка забудут утром.
Конор проснулся на рассвете с ужасной мыслью: Чарли и Кайл сожгли дом с бассейном. Едва ему снова удалось погрузиться в сон, как его разбудил будильник. Пока он надевал теннисную форму и набирал воду из-под крана, Джорджия лежала в постели спиной к нему.
