Читаем Соната Ужа онлайн бесплатно
А напротив них на просторном увенчанном столбом помосте стоял единственный человек. Руки его были в кандалах, скованных цепью. Ноги босы. Волосы растрепаны. И кровоподтеки на лице и руках, заметные даже с насеста Агле.
Но держался он вольно, широко расставив ноги и расправив плечи — словно и не его судили сейчас. А самих судей.
— Еретик! — надрывался священник в тяжелых зеленых ризах, грубо нарушая установленный судебный ритуал. Похоже, сильно его допек князь. — Богомерзкие бумажки выпускал! Аще верует в Сына Единственного... А откудова у Единственного сын, ежли жены у него нет?
Осужденный дернул головой, словно от смеха:
— А скажите, святой отец! Разве дети лишь от законных браков бывают? Если ваши вон по паперти бегают?!
В толпе захохотали, засвистели. Похоже, князь Юрген угодил не в бровь, а в глаз.
Стражник в черной чуге с белой "тау" на плече замахнулся протазаном. Гогочущий парень юркнул в толпу. Другие прикинулись, будто кашляют. Смешки слышны были даже от судейских.
— Прекратили балаган!
Голос упал тяжко, как звон самого большого колокола. Агле не могла разглядеть обладателя: только темя, поросшее жестким черным волосом с проседью. Да черный с зеленым плащ, огрузивший плечи. И густое облако злобной, пугающей черноты вокруг.
Кто-то важный.
Этого особенно боялись и послушались даже судьи. А крыжаки вытянулись, выказывая рвение.
— Винен в смерти отца и распространении богомерзких учений через некую... некий тайный орден, в чем свидетель готов присягнуть хоть сейчас!
Агле едва не кувыркнулась через перила, узнав гордо шагнувшую вперед Гражину в укрывающем ее с головой мешке.
О смерти старого князя твердили разное. Одни говорили — жена отравила, мстя за родню. Вторые — что яд княжьему коню подсыпал племянник Витольд, единственный, уцелевший в резне. Конь понес с Княжьей горы и вместе с хозяином свалился в пропасть.
Или постарались крыжаки.
"Всегда смотри, кому выгодно", — поучал Агле дед.
И уж очень лакомым кусом было княжество Вакарас: плодородные земли, добродушные, трудолюбивые люди, рай на земле и ступенька к сейчас пустому королевскому трону. А из тех, внизу, любой удавится за власть. Сами убили.
И вот сейчас, похоже, нашли, на кого свалить вину. Еще и тайный орден приплели!
— Я требую божьего суда!
Голос заставил Агле дрожать. У нее подогнулись колени.
Юрген стоял внизу, на помосте, и ведьме было его плохо видно. Тем более что зрение подсело от темной комнаты и скверной еды. Но весь его облик, гордый и несломленный, даже ее заставлял распрямить плечи.
Да и толпа вокруг смотрела на подсудимого не так, как было задумано.
Слова судей встречали откровенными смешками. С другого конца площади пленнику орали: "Держись!" "Божий суд!" У дерева лупцевали топтуна, посмевшего затыкать горожанам рот. Его сперва толкали с разных сторон, после сверху прилетело камнем по темени, и топтун, упав, исчез в людском месиве.
А после гроздья сирени полетели князю Вакарас под ноги. Лиловые и белые. Агле шкурой разумела, что это не просто так. Почти бунт. Иначе почему, зачем забегали, засуетились, двумя руками перехватили древки протазанов стражники, оттесняя людей?
Толпа взрыкнула общим горловым стоном, но все же подалась, расчистив с десяток шагов от помоста.
И все равно со всех сторон неслось: "Божий суд!!!"
А босой мужчина в штанах до колен и белой рубахе широко расставил ноги, прочно стоя на занозистых досках. И звякнув кандалами на руках, вскинул голову. Ветер тряхнул его волосами цвета ореховой коры. А глаза смотрели, казалось, прямо в душу Агле. Хотя ни их цвета, ни черт лица отсюда, сверху, было не разобрать.
"Спасите его!" — беззвучно взмолилась Агле к голосам из гримуара. Нет ответа. Только пахнуло влагой с реки да прокричала чайка, зигзагами носясь над головой.
— Божьего суда отцеубийце не...
А может, крик чайки был сигналом.
Потому как светлоголовый нобиль — а кому еще быть в кафтане, украшенном соболями, — до того спокойно стоявший с угла помоста, вдруг заполошно крикнул:
— Барышня! Барышне плохо!!!
Перекричав разом всех. Голос был такой же звонкий, как у чайки. Агле потянулась сильнее, заглядывая вниз.
Вот только девушки не видно было в толпе. Сколько там платков, намиток, веночков, шалей — в глазах рябит! И на этой было что-то неприметное. А вот девица упала, и горят, пламенеют на солнце волосы цвета меда. И как свалиться-то ухитрилась в такой давке? Словно нарочно для нее место расчищали!
Распластались руки — бледные кисти торчат из длинных коричневых рукавов. Приподнимают темное платье вострые коленки. Раскинулись в стороны четыре растрепанные косы без косников. Простоволосой быть грех, простоволосые — шлюхи! Но как же хочется всем взглянуть!
— Барышне плохо! Барышня упала!!!
Только на миг все взгляды приковало к ней. Но и мига хватило. А Агле сверху успела заметить, как мелькнуло серебряной рыбкой, брызнуло лиловым цветом в глаза брошенное белобрысым нобилем на помост кольцо.
Юрген поймал.
