Читаем Соната Ужа онлайн бесплатно
А Майка обиделась. Она-то полагала себя невероятно привлекательной и желанной! Задрожали губы и ноздри, глаза наполнились слезами. Пальцы судорожно комкали подол. После дернулись к вороту и стали расстегивать пуговку одна за одной, обнажая грудь. Кожа была куда темней рубахи. Но юные холмики с капельками сосков сияли.
Агле задохнулась. И увидела, что Неля проняло. Его соски тоже отвердели и дернулись вперед, а ткань на штанах между бедрами вспухла.
— Майка, прекрати! — он решительно запахнул на девице рубаху. — Не думаешь же ты, что я стану гадить в доме своего спасителя и друга, насилуя его дочь?
Она заморгала, брызгая слезами с ресниц:
— Я сама пришла!
— Это неважно.
— Если ты мужчина и знаешь, что такое любовь — не говори «нет».
Что она несет, подумала Агле? Зачем болтает, когда нужно действовать?!
— Цитатами из интернета меня не проймешь!
— Это не интернет! Это на стене в Помпеях было написано! Ты нам сам рассказывал!
— А Юрген... что?! — словно идя по болоту, пробормотал он. — Ты иди, Майка. Я спать хочу. После поговорим.
— Меня за него выдадут! — взялась трясти его долговязая.
— Не выдумывай, — белобрысый зевнул, отстраняясь. — Я тебе говорил, что ты моя рабыня? А значит, моя собственность? Даже если не говорил — без меня не выдадут. Вон хоть у Рошаля спроси. И отцепись уже!
Агле чувствовала, что он на грани. Еще миг — и завалит дурищу на постель.
Майка замахнулась. Но драться не стала, всхлипнула:
— Ты меня не любишь! Не понимаешь... Меня после обручения вообще отошлют... куда-то! Не помню, куда!
Ведьма подумала, что это будет лучший выход. Для всех. И если она сама будет рядом, а Майка — далеко, Юрген вообще перестанет о долговязой думать.
А барон непочтительно заржал.
— Ужас-ужас-ужас. Майка, брось! Тебя защитить хотят...
— Раз я твоя рабыня, я с тобой останусь!
Она вытянулась на постели, принимая позу, которую считала самой обольстительной. Выглядело это смешно, нелепо и, как сказала бы Гражина, подумалось Агле, вульгарно. Но пот полз у барона по лбу, губы пересохли, а уд рвался из штанов.
Береш вцепился в стеклянный кувшин обеими руками и хлебнул. Вино потекло по небритым щекам и подбородку. Взгляд скосился... Агле поняла, бырон видит! Бегущих-текущих вокруг груди и лона Майки стеклянных змей, сладко воняющих любовными чарами.
— Агле! С.ка! Я ей голову откручу! Зачем это ей?!
Взбешенный Нель швырнул в Майку ее же платьем. И грубо выкрикнул:
— Одевайся и пошла вон!
Она путалась в подоле и рукавах, и барон, не обращая внимания на слезы и ойканье, натянул дуре платье через голову, кое-как обдернул:
— Пошла! Нет, постой!
Перекинул Майку через колено и пару раз от души шлепнул по упругим ягодицам.
— А вот теперь пошла!
И стал остервенело расчесывать себя между бедрами.
А Майка в слезах и соплях выскочила из спальни, едва не снеся Агле с ног. Снова сунула голову в дверь:
— Я тебя ненавижу!!!
Дробно простучали пятки по камню. Барон зевнул. Связал узлом светлые волосы и побрел к двери. Плотоядное выражение его лица заставило ведьму шарахнуться и сбежать.
Она уже думала, что на сегодня избавлена от этой сладкой парочки, и пора выбираться из замка — как на плаху. Но Майка, словно ведомая темным инстинктом, врезалась ведьме в живот:
— Он меня не любит!!!
—Тихо! — Агле заволокла долговязую в ближайшую комнату. Она чувствовала: Нель тоже рядом. Но шептать не стала. Голоса из гримуара подсказали, что если барон Береш увяжется следом, то гонец Гражины не изнасилует ее больше. И к чему ждать случайного спасителя, когда можно привести его с собой? Ведьма не чувствовала себя ни злой, ни коварной. Просто игрушкой больше быть не хотела.
— Хватит слезы лить! Толком говори! — прикрикнула она на Майку. чувствуя, как истекает время.
— Он меня не любит!
— Позы обольстительные принимала? Платье сняла?
Майка затрясла головенкой, подтверждая.
— Я ему не нужна. Он меня… отшлепал!
Агле прикрыла рот рукой, точно откашливаясь.
— Мне теперь только в омут! — рыдала долговязая.
— Тьфу на тебя! Если бы он не любил, разве бы стал браслет обручальный готовить?!
Нель аж захрипел по ту сторону двери, недоумевая, когда коварная подслушала. А нечего было коридорами шастать и песни неприличные горлать.
— Вот что, Майка, — Агле обдернула на подружке платье и обстучала плечи. — Недосуг мне сейчас. Ты иди спать. Да и Нелю твоему недосуг. У мужчин война. Мы позже еще попробуем.
— Он уедет, и его убьют! — надрывалась долговязая.
— Убьют. Если такое болтать станешь. Реветь и на шею вешаться, когда он на другом сосредоточиться должен, — сощурилась Агле. — Тебе терпеливой надо быть. Быстро только кошки родят. А браслет обручальный точно есть. Вот завтра спроси у него.
— А если не скажет?! — проныла Майка.
Агле сердито пожала плечами и пинком выставила подружку за двери (Нель успел отскочить в темноту). Проследила, как та, заплетаясь нога за ногу, идет по коридору. И побежала в другую сторону.
