Читаем Парторг 3 онлайн бесплатно

— Выходите первым, товарищ Хабаров, вас здесь уже ждут, — деловито сказал комиссар, глядя как ловко бортмеханик открывает тяжёлую дверь, впуская внутрь салона свежий весенний воздух.

Я молча встал с кресла и решительно пошёл к распахнутой двери, ведущей на московскую землю, на ходу машинально успев мельком посмотреть на свои наручные часы. Полёт от Сталинграда продлился ровно четыре часа и двенадцать минут. Москва встречала прохладным, но по-весеннему свежим майским утром, обещающим перемены.

Новенькая блестящая «эмка» подъехала к самому самолету. Водитель сидел за рулем, а двое одетых в одинаковые серые костюмы стояли с правой стороны машины. Когда я спустился на землю, они сделали три шага навстречу, и тот, что был впереди, представился:

— Здравствуйте. Прокофьев Анатолий Викторович, сотрудник аппарата товарища Маленкова, разрешите ваши документы, товарищ Хабаров.

— Здравствуйте, — ответил я. — Пожалуйста.

Я достал удостоверение личности, развернул его и поднял на уровень чуть ниже глаз встречающего товарища. Прокофьев внимательно посмотрел на документ, сверил фотографию с моим лицом и утвердительно кивнул.

— Партбилет, пожалуйста.

Я убрал удостоверение и молча проделал ту же процедуру с партбилетом. Прокофьев изучал документ дольше, словно проверяя каждую печать и запись.

— Спасибо, товарищ Хабаров. Садитесь, пожалуйста.

Второй встречающий молча стоял сзади. Я поймал его завистливый взгляд, брошенный на мои награды и уважительный на нашивки за ранения. Он открыл передо мною заднюю правую дверь автомобиля, и когда я сел, сам расположился на переднем пассажирском сиденье. Прокофьев в это время быстро обошел «эмку» сзади и занял место рядом со мной.

Водитель сразу тронулся. Мы выехали с территории аэродрома, миновали охрану, и через несколько минут уже были около станции метро «Динамо».

Сказать, что сейчас, в сорок третьем, абсолютно все не так, как станет через восемьдесят лет, нельзя. Ленинградский проспект все равно узнаваем, многие известные здания уже построены. Старый стадион «Динамо» в этой реальности почти новый, его реконструкция была проведена в тридцать шестом году.

У Георгия Хабарова прежнего образца нет никаких воспоминаний о Москве, он просто никогда тут не был. И сейчас я, Сергей Михайлович, попавший в прошлое, еду по столице и пытаюсь совместить две реальности в одной голове.

Когда «эмка» двинулась в сторону центра Москвы, мое сердце заколотилось сильнее, стало перехватывать дыхание. Я видел много документальных кадров о старой Москве. Перед началом любого строительства у нас было принято смотреть хронику о тех местах, где предстояло работать. Изучать историю застройки, понимать, что было раньше на этом месте.

И вот сейчас я вживую попал в кадры той хроники. Только не черно-белой и беззвучной, а живой: цветной, бурлящей и достаточно шумной. Грузовики с характерным звуком двигателей, редкие легковушки, трамваи. Люди в гимнастерках, в ватниках, женщины в платках. Плакаты на стенах домов, призывающие к труду и победе.

Вид у меня был, наверное, немного странный. Я не мог оторвать взгляд от окна, жадно впитывая каждую деталь. Прокофьев пару раз бросил на меня непонимающие взгляды, потом переглянулся со своим напарником, а затем все-таки решился спросить:

— Вы раньше бывали в Москве?

Мне так и хотелось ему крикнуть: конечно, и не только бывал, а жил, перестраивал ее и строил новые районы! Но ничего этого не произошло, и я только сдавленно ответил:

— Нет.

После паузы добавил, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— В сорок первом в Подмосковье воевал.

— Понятно, — кивнул Прокофьев и больше не задавал вопросов.

Площадь Белорусского вокзала, и дальше вниз, к Кремлю, улица Горького. Здесь больше незнакомого, чем известного мне. Памятника Горькому еще нет, бронзовый Пушкин стоит на своем первоначальном месте. Нет памятника Юрию Долгорукому. С трудом в желтом трехэтажном здании я узнаю будущую резиденцию московского мэра двадцать первого века. Сердце сжимается от этого двойного видения, когда знаешь, что будет, но видишь, что есть сейчас.

Мы выезжаем к гостинице «Москва», сердце у меня готово выскочить. Это не тот, по моему мнению, монстр, сооруженный в двадцать первом веке, а настоящая историческая гостиница, величественная и прекрасная. Та самая, с легендой о двух разных фасадах, потому что Сталин якобы утвердил два варианта проекта одновременно.

Машина поворачивает направо, и я понимаю, что мы едем в Кремль. У меня пересыхает во рту. Кремль! Сердце страны, место, где принимаются решения, от которых зависят судьбы миллионов.

Мы заезжаем через Боровицкие ворота. Охрана проверяет документы у Прокофьева, бросает профессиональный взгляд на меня. Шлагбаум поднимается. Вот раздается скрип тормозов, машина останавливается. Второй сопровождающий быстро выскакивает из нее и открывает передо мной дверь.

— Следуйте за мной, товарищ Хабаров, — говорит уже успевший выйти Прокофьев.