Читаем Парторг 3 онлайн бесплатно

Здесь работают только те, кто имеет строительный опыт. Это слишком ответственно, оценить состояние фундаментов, при необходимости отремонтировать их и подготовить для будущего монтажа. Такое ещё в мире никто никогда не делал. Использовать старые фундамты для нового строительства, да ещё панельного, это риск. Но риск оправданный, если всё сделать правильно.

Руководит этим делом Владимир Федорович Смирнов, чудом оставшийся в живых уже старый инженер-строитель, когда-то строивший Верхний посёлок. Он пенсионер и жил здесь до войны. Как он тут выжил, не понятно. Он и сам не может это объяснить, но вот как-то смог. Семья у него успела уйти с эвакуацией, а он остался с парализованным соседом, которого не мог бросить. Сосед, конечно, не пережил страшные времена, умер от голода и холода.

Полуживого, уже не стоящего на ногах, одна кожа да кости, Владимира Федоровича в каком-то подвале нашли наши солдаты, когда очищали Верхний посёлок от немцев. Его поместили в госпиталь, и он неожиданно для всех выжил. Достаточно быстро встал на ноги и тут же попросил выписать его. Врачи удивлялись, говорили, что такие в его возрасте обычно не выживают, но он оказался крепким орешком.

Вернувшись на пепелище, он стал в одиночку разбирать развалины своего дома. Потом к нему присоединилось ещё несколько человек, вернувшихся кто откуда, и они первыми, по сути, начали восстановление Верхнего посёлка. А когда появилась наша бригада, естественно влились в её ряды. Смирнов сразу стал одним из ключевых людей, его опыт и знания оказались бесценными.

С Владимиром Федоровичем я вижусь не каждый день, но каждый раз он меня удивляет, мне кажется, что он молодеет на глазах. Разворачивающиеся восстановительные работы, а особенно перспективы нового строительства, для него являются омолаживающим бальзамом. Он даже отказался от трости и в прыткости не уступает даже молодым. Энергия в нём бьёт ключом, глаза горят, голос звучит твёрдо и уверенно.

Втроём мы подходим к первому подготовленному фундаменту, и Владимир Федорович откидывает один из брезентовых пологов, которыми он накрыт.

— Принимайте работу, Георгий Васильевич, — с нескрываемой гордостью говорит старый инженер. — Вот, смотрите, всё по вашим чертежам, всё точно.

Состояние фундамента на мой взгляд идеальное. Ровные поверхности без единой трещины, углы выведены строго под девяносто градусов, горизонтальность проверена уровнем. Я наизусть знаю схему расположения монтажной арматуры и вижу, что она установлена правильно и грамотно. Стержни выступают ровно на нужную высоту, расстояния между ними выдержаны точно, крепление надёжное. У меня лично нет никаких замечаний.

Я поворачиваюсь к Гольдману, он понимает мой немой вопрос и отвечает:

— На мой взгляд, работа выполнена на отлично. Владимир Федорович, вы настоящий мастер. — Он наклоняется, проводит рукой по бетону, проверяет прочность. — Бетон, где подливали, схватился хорошо, никаких раковин, поверхность гладкая. Сколько всего вы к первому июня подготовите фундаментов? — спрашивает он, естественно, у инженера Смирнова.

— Шестнадцать штук, — отвечает Владимир Федорович. — Может быть, и больше, если погода не подведёт и цемент подвезут вовремя. У нас бригада хорошая, работящая, люди стараются.

— Ты, Георгий Васильевич, определился с проектом первых домов? — спрашивает Гольдман.

Я молча достаю лист с планом будущего дома и разворачиваю его.

— Смотрите.

Оба инженера склоняются над чертежом, изучают внимательно каждую деталь, каждую линию. Гольдман водит пальцем по плану, что-то прикидывает в уме. Смирнов достаёт очки, надевает их, приближает лицо к бумаге.

Первый дом будет одноподъездным и трёхэтажным. Я сомневался насчёт этажности, но решил всё-таки остановиться на трёх. В этом есть риск, но я уверен в своих силах и считаю, что мы справимся. Тем более что накануне мы проведём пробный монтаж двухэтажного здания на площадке готовой продукции. Смонтируем его, замоноличивать не будем, а потом аккуратненько разберём. Проверим все стыки, все соединения, все узлы. Увидим, где могут быть проблемы, где надо усилить, где упростить.

— Объясняй, — требует Гольдман. Он отлично разбирается в чертежах, но я его понимаю, и сам на его месте тоже потребовал бы объяснения. Чертёж, это одно, а живое слово, это другое.

Я сразу решил, что планировка и метраж наших квартир будет не такой, как в первых хрущёвках, знакомых Сергею Михайловичу. Те, что помнятся из будущего, слишком тесные, слишком неудобные, построенные исключительно ради скорости и экономии.

По моим расчётам, которые, конечно, в будущем будут проверены и уточнены, фундаменты, на которых мы будем монтировать наши панели, построены с огромным запасом прочности и вполне выдержат пять и более этажей. Старые строители знали своё дело, не экономили на прочности, делали на века.