Читаем Парторг 3 онлайн бесплатно

— Обязательно, Георгий Васильевич. Мы тут постараемся, чтобы людям было нормально.

От Василия я поехал в Верхний посёлок. Там, по его информации, у наших ФЗУшников начинается буза. Ребята недовольны, что их не включили в черкасовское движение, считают это несправедливостью.

И правда, когда я приехал, ребята вместо учёбы собрались на какой-то митинг и вот-вот собирались голосовать какую-то резолюцию. Они стояли кучкой во дворе, и моё появление сразу же понизило температуру кипения в котле. Шум стих, все повернулись ко мне. Я прошёл к импровизированной трибуне, спиной ощущая, как сзади напрягся Кошевой, который успел сменить Блинова и от меня не отстаёт буквально ни на шаг. Подойдя к щупленькой девчушке, которая вела это мероприятие, я молча взял у неё проект их резолюции и быстро прочитал его.

Ребята недовольны только одним: им запретили создание черкасовских бригад и, соответственно, выход на какие-либо работы в свободное время. Резолюция требовала пересмотреть это решение, разрешить им участвовать в общем деле наравне со всеми.

— Всё понятно, — я начал говорить медленно и максимально громко, чтобы все слышали. — Непорядок. У вас, оказывается, есть свободное время.

Я свернул проект их резолюции и убрал его в свою полевую сумку. Ребята переглянулись, не понимая, к чему я веду.

— Что сказал Ленин на третьем съезде комсомола? Какая главная задача молодёжи? — я обвёл взглядом ребят, задержался на самых активных. — Учиться, учиться и учиться. Сталинграду как воздух нужны рабочие руки, но не только те, кто будет брать больше и кидать дальше. Нашему городу-герою нужны те, кто умеет стоять у станка. Не просто на своём горбу таскать кирпичи или замешивать раствор, но и возводить из них жилые дома, больницы и заводские цеха. Нам как воздух не хватает рабочих-специалистов. И вы, если считаете, что у вас есть свободное время, вне всякого сомнения, должны и имеете право создавать черкасовские бригады, но учебные. Чтобы скорее влиться в наши трудовые коллективы, но уже как рабочие-специалисты, а не как подсобники.

Я сделал паузу и ещё раз внимательно посмотрел на стоящих вокруг меня ребят. Лица задумчивые, кто-то кивает, кто-то хмурится, обдумывая мои слова. Похоже, мои слова нашли дорогу к их сердцам, по крайней мере, мне так показалось.

— Поэтому я предлагаю вам сейчас проголосовать следующую резолюцию собрания, — я постарался ещё больше возвысить голос. — Увеличить учебное время до двенадцати часов в сутки, восемь часов обязательный, подчёркиваю, обязательный сон, два часа приём пищи, остальное личное время, которое тратить преимущественно на подготовку к учёбе, с тем чтобы в кратчайшие сроки закончить курс обучения и выйти на производство полноценными специалистами.

Небольшая пауза, я медленно считаю до пяти.

— Кто за это предложение, прошу поднять руки.

Все, кто в моём поле зрения, дружно подняли руки. Лес рук, почти без исключений. Щупленькая девчушка даже хотела поднять и вторую руку, но её одёрнули соседи.

— Кто против? — ни одной руки.

— Кто воздержался?

Такой же результат. Я довольно заулыбался и подвёл итог.

— Моё предложение принято единогласно. Спасибо вам, ребята. Вы приняли правильное решение. Давайте не будем терять время, за учёбу. Чем быстрее выучитесь, тем быстрее начнёте строить новый Сталинград.

Ребята стали расходиться, кто-то хлопал в ладоши, кто-то переговаривался с соседями. Настроение явно улучшилось. А я обратился к щупленькой девчушке.

— Тебя как зовут, откуда родом и на кого ты учишься?

— Ира Петрова, я с Уральска приехала, а учусь на сварщика.

— Сварщик, это хорошая профессия, нужная, — сказал я ей. — Хорошо учись. Надеюсь, скоро услышать о тебе как о передовике производства.

— Постараюсь, товарищ Хабаров, — она улыбнулась, зарделась.

Когда мы сели в машину, Кошевой повернулся ко мне и с уважением сказал:

— Как вы, Георгий Васильевич, такие слова нашли. Мне бы такое и в голову не пришло, — помолчав, он извиняющимся тоном добавил. — Надо будет рапорт по этому поводу написать и указать фамилию девчонки.

Я посмотрел на него, понимая, что он имеет в виду. Рапорт в НКВД о несанкционированном митинге, о попытке организовать протестное выступление. Это может плохо кончиться для Иры Петровой.

Через несколько минут, когда мы подъехали к рабочим, приводящим в порядок очередные фундаменты, Кошевой опять повернулся ко мне и сказал задумчиво:

— Я, товарищ Хабаров, фамилию этой девчонки не расслышал. Думаю, что это не существенно для рапорта.

Я кивнул ему с благодарностью. Хороший человек оказался этот Кошевой, понимающий.

К Владимиру Федоровичу пришёл Гольдман, и они что-то бурно обсуждали, когда я подъехал к ним. Стояли возле одного из подготовленных фундаментов, размахивали руками, спорили о чём-то техническом.

— Здравствуйте, товарищи, что так бурно обсуждаете?

— Твою инициативу, Георгий Васильевич, — вместо приветствия сразу по существу ответил Гольдман. — Я уверен, это движение твоих рук дело. Слишком уж ловко всё организовано, слишком быстро документы появились, слишком чётко всё расписано.