Читаем Парторг 3 онлайн бесплатно
Я рассказал о своей беседе с нашими хозяйственниками, подробно изложив их план восстановления здания обкома. Виктор Семёнович достаточно долго молчал, барабаня пальцами по столу и глядя куда-то в сторону, а потом с ноткой неуверенности сказал:
— Мы с товарищем Чуяновым доложим Москве, — он посмотрел на часы и поднялся из-за стола. — Всё, пошли. Первый ждёт.
Чуянов, конечно, поздравил меня, крепко пожав руку. Его рукопожатие было тёплым и сильным.
— Заслужил, Георгий Васильевич, честно заслужил, — сказал он с искренней улыбкой. — Мало кто из молодых бойцов может похвастаться такой наградой.
— Спасибо, Алексей Семёнович, — ответил я, стараясь держаться скромно.
— А затем попросим доложить о состоянии дел, — продолжил Чуянов, усаживаясь за свой стол и указывая нам на стулья напротив. — Слушаю вас, товарищи.
Говорил только Виктор Семёнович, я всего лишь несколько раз кивнул в знак согласия с его словами. Он всё излагал чётко, по пунктам, время от времени заглядывая в свою рабочую тетрадь. Чуянов слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка делая какие-то пометки у себя.
Слушая доклад второго секретаря Сталинградского горкома ВКП(б), Алексей Семёнович Чуянов думал о том, как каким-то причудливым образом за каких-то полтора месяца его личная судьба, и, возможно, даже жизнь, полностью стали зависеть от успешности какого-то молодого девятнадцатилетнего инвалида.
Он, конечно, не простой инвалид, а настоящий герой войны, теперь вот Герой Советского Союза, судьбой которого интересуются известнейшие на весь мир советские военачальники: Рокоссовский, Чуйков и Родимцев. Чуянов своими глазами видел пришедшие телеграммы от них, читал их тёплые слова о Хабарове.
И мало того, у него есть такие успехи, которые другим даже и не снятся. Чего стоит одна история с протезом, изобретённым им. В ГОКО рассматривали этот вопрос. А успехи в восстановлении Сталинграда? Ведь уже вне всякого сомнения можно говорить, что дело сдвинулось с мёртвой точки.
А эта внезапно начавшаяся история с добровольческим движением помощи строителям? Чуянов получил первую сводки и поражен происходящим. Люди идут помогать, причём по собственной инициативе, без административного нажима.
У него, Алексея Семёновича Чуянова, есть чувство зависти и ревности к Андрееву, который привёз Хабарова в Сталинград, и тот является его кадром, и все лавры достанутся ему. А то, что лавры будут, и очень скоро, он не сомневается.
Начальник областного Управления НКВД комиссар Воронин, надёжный и проверенный кадр, не далее как вчера сказал, что такое он встречает первый раз: совершенно полное отсутствие компромата, не считать же за таковой факт передачи через лётчиков половины положенного ему сливочного масла семье его водителя, где есть больная ещё несовершеннолетняя девушка.
— Чист как стёклышко, Алексей Семёнович, — говорил Воронин. — За два месяца наблюдения ничего предосудительного. Работает как проклятый, спит иногда по четыре часа в сутки или вообще ни часу в постели. Не пьёт, не гуляет. Даже на женщин не заглядывается.
Хабаров далеко пойдёт, Чуянов в этом уверен, и перед собой до поры до времени будет толкать своего нынешнего начальника: Андреева Виктора Семёновича.
Чуянов всё отлично понимает и видит, что в ближайшее время возможны перемены в его судьбе. Теперь он уже уверен: его ждет перевод на другую работу, а область, возможно, даже примет Андреев. Хотя, скорее всего, он должен будет какое-то время поработать вторым в обкоме.
Чувства ревности и зависти Чуянов старается держать в узде, отлично понимая, что от успехов Хабарова зависит, сменит ли гнев на милость Сталин и на какой пост его переведут в ближайшее время. Максимум того, что ему осталось работать в Сталинграде, это наша Победа. Дальше его переместят, это уже ясно.
Поэтому своё раздражение, ревность и зависть надо убрать в сторону и всячески поддерживать и Хабарова, и Андреева, который явно здесь, в Сталинграде, становится фаворитом Сталина. Так спокойнее и безопаснее для него самого.
Закончив доклад, Виктор Семёнович замолчал, и мы стали ждать реакции Чуянова. Алексей Семёнович откинулся на спинку кресла, сложил руки и задумчиво посмотрел на нас.
— Хорошо, товарищи, — наконец произнёс он. — Оставьте все свои материалы, время у меня есть. Я сейчас же ознакомлюсь с ними и передам просьбу о помощи в Москву.
Он взял со стола нашу папку, полистал её.
— Как только фельдъегеря доставят к нам вашу Золотую звезду, Георгий Васильевич, генерал Косякин вручит вам её, — добавил Чуянов. — Предупредите об этом своих близких, если они у вас есть. Церемония вручения возможно будет торжественная, с фотографами из «Сталинградской правды».
— Понял, товарищ Чуянов, — ответил я.
— Вот и хорошо, — кивнул первый секретарь. — Свободны, товарищи. Работайте.
Еще в кабинете Чуянова я почувствовал что меня как-то странно трясет, а через час слег с температурой под сорок. Вместе со мной заболел и Андрей. Нас осмотрела тетя Маша и сказала, что у нас обычная простуда, сейчас оказывается много таких случаев, два-три дня и всё проходит.
