Читаем Парторг 2 онлайн бесплатно
Но сегодня, осматривая переданные трактора, он неожиданно поднял на меня свои запавшие глаза. И я был буквально потрясён их выражением: они просто горели каким-то нездоровым лихорадочным внутренним огнём, жаждой жизни, жаждой работы, жаждой доказать всем и каждому, что он не враг.
Специалист своего дела он, наверное, первоклассный. Старые работники станции его похоже знают и все его распоряжения, очень короткие и отдаваемые почти шёпотом, тут же выполняют без лишних вопросов и пререканий. Видно невооружённым глазом, что люди его искренне уважают за знания.
Приставленный соглядатай, молодой сержант НКВД с непроницаемым лицом, не просто ходит следом за Антоновым, а тоже работает на станции, помогает где может физически, но всегда остаётся рядом с директором, не отходя ни на шаг. Наручников, конечно, нет, но невидимая крепкая цепь чувствуется постоянно.
Кто такой назначенный директор станции и что конкретно с ним произошло в последние три года, мне подробно рассказал Виктор Семёнович ещё неделю назад, когда только готовилось это назначение. Он, кстати, лично был не очень этим назначением доволен, я это по его поведению видел сразу.
— Понимаешь, Георгий Васильевич, — говорил он мне тогда в кабинете, — он человек, безусловно, способный, это факт. Специалист высочайшего класса. Но судимый по политической статье. А вдруг?
Что вдруг товарищ Андреев не договорил, но это и так понятно.
— А вдруг ничего, — ответил я тогда спокойно. — Специалист такого уровня нужен позарез. А времени на раскачку нет совсем.
— Ну, посмотрим, — вздохнул Виктор Семёнович. — Надеюсь, ты прав.
Как я заметил за время нашей совместной работы, товарищ второй секретарь по возможности старался тщательно избегать совместной работы и тем более личного тесного общения с теми, кто в тридцатые годы привлекался по любым политическим делам. По-видимому, искренне считал, что береженого бог бережёт от неприятностей. Я, конечно, ему в этом сугубо личном деле не судья, у каждого свои страхи и свои демоны.
Поля станции, это просто образцовая картинка, идеальный порядок, всё словно по линейке расчерчено. Как такой немногочисленный измученный коллектив сумел так качественно сработать за столь короткое время, совершенно непонятно. Я в сельском хозяйстве, конечно, разбираюсь примерно так же, как в классическом балете, то есть практически никак. Но видимый результат невооружённым глазом даже неспециалисту. Чуянов, кстати, торжественно пообещал сегодня походатайствовать перед Москвой о возвращении племенного поголовья скота, которое успели отогнать куда-то в глубь Казахстана осенью сорок второго года, если, конечно, оно там уцелело.
Вообще общая картина, открывающаяся за окном машины по мере нашего приближения к городу, не может не радовать глаз и душу. Большая часть дороги до станции мы едем по трассе, которая ведёт сначала в Михайловку, а затем дальше на северо-запад в Борисоглебск. С учётом уже начавшегося полным ходом масштабного строительства цементного завода в Михайловке её успели прилично подлатать. Засыпаны все ямы и воронки, расчищены обочины и прилегающие поля от многочисленных обломков разбитой техники и оружия. Разбитую технику уже вывезли в основном на наш ремонтно-восстановительный завод. Местами кое-где вдоль дорожного полотна уже зеленеют свежепосаженные лесополосы, пока тоненькие прутики, но через несколько лет они станут мощными раскидистыми деревьями.
Обработанных засеянных полей вдоль дороги ещё практически нет, слишком мало техники и рабочих рук в деревнях. Но везде видно мощное весеннее буйство природы, её неудержимую животворную силу. Поднимающиеся молодые травы уже кое-где даже полностью скрыли страшные зияющие шрамы войны, глубокие воронки от снарядов и авиабомб. И иногда даже как-то не верится, что прошлой осенью, здесь шли страшнейшие кровопролитные бои, гибли десятки тысяч людей с обеих сторон.
«Эмку» мне выделили почти новенькую, на её спидометре было всего около десяти тысяч километров пробега. За рулём Андрей, Михаил заболел какой-то простудой и уже целую неделю не работает, лежит дома с высокой температурой. Я еду на заднем сиденье, на переднем пассажирском мне категорически запрещено садиться инструкциями, это место строго для моих постоянных сопровождающих из органов. Сегодня дежурит старший лейтенант Кошевой.
Для меня он до сих пор человек-загадка, абсолютно закрытая книга за семью печатями. Я знаю о нём только самое минимальное: что его зовут Сергеем Николаевичем и ему двадцать пять лет от роду. Больше буквально ничего. Никаких лишних разговоров ни о чём, тем более на какие-то личные темы. Только служба и ничего кроме службы. С напарником Блиновым он методично меняется каждое утро по заранее известной только им ситуации, иногда прямо на улице возле машины.
Лейтенант Блинов тоже Сергей, но по отчеству Иванович, он на целый год моложе своего напарника по службе. Такой же закоренелый молчун и такой же преданный служака, словно под копирку сделаны.
