Читаем Парторг 2 онлайн бесплатно
Поэтому Чуянов и решил рассказать Андрееву о разговоре с Маленковым. А присутствие Хабарова было как раз кстати. Молодой, но толковый, он должен был понимать, в какой ситуации они все оказались.
Он подождал, пока за уходящими плотно закроется дверь, и без какого-либо вступления, как бы продолжая разговор, задал совершенно неожиданный вопрос:
— Тебя не насторожил персональный состав участников нынешнего совещания и отсутствие фамилии Воронина в телефонограмме из Москвы?
Виктор Семёнович сразу же понял, что имел в виду Чуянов. Комиссар государственной безопасности 3-го ранга Александр Иванович Воронин был начальником УНКВД-УНКГБ Сталинградской области с конца декабря 1938 года. С первым секретарём Сталинградского обкома и горкома ВКП(б) у него были прекрасные рабочие и личные отношения. Но важнее было то, что он являлся членом Сталинградского городского комитета обороны. Его председателем являлся Чуянов, членами Воронин и Зименков. В момент его образования в его составе был комендант Сталинграда Кобызев, но сейчас эту должность занимает другой человек, и он не является членом городского комитета обороны.
Сталинградский городской комитет в составе оставшихся трёх его членов был до недавнего времени высшей военной и гражданской властью в городе и области. Андреев был отлично знаком с этой структурой и, конечно, был немного удивлён отсутствием фамилии Воронина в телефонограмме и его персоны на совещании.
— Честно говоря, удивлён, — признался Виктор Семёнович. — Воронин всегда был в курсе всех важных решений. Его отсутствие, это не случайность.
Чуянов кивнул, подошёл к окну, постоял, глядя на разрушенный город. Дождь закончился, и солнце пробивалось сквозь разрывы в облаках, освещая развалины каким-то жёстким, беспощадным светом.
— Не удивляйся. Я не хотел тебе говорить, но потом решил всё-таки рассказать. Маленков на аэродром позвонил не для того, чтобы сказать мне о прилёте каких-то там инженеров. Это можно было сообщить и телефонограммой, тем более что я уверен, что она будет. Георгий Максимилианович, — Андреев отметил про себя, что Чуянов за очень короткое время назвал члена ГКО по имени-отчеству, что подтверждало слухи об их особых отношениях, — сказал мне, чтобы я забыл о существовании городского комитета обороны. Он будет продолжать существовать на бумаге, но весь спрос будет лично с меня и тебя, и по головке нас гладить никто не будет. Так что делай выводы, Виктор Семёнович, как нам надо работать, чтобы не потерять свои головы.
Сказанное Чуяновым Виктора Семёновича не удивило, было бы странно, если положение дел обстояло бы по-другому. Лишнее напоминание об этом, конечно, было неприятно, но зарывание головы в песок ещё хуже.
— Понял, Алексей Семёнович, — медленно произнёс Виктор Семёнович. — Значит, вся ответственность на нас двоих. И Воронин в стороне.
— Не в стороне, а вне игры, — поправил Чуянов. — Городской комитет обороны формально существует, но реальной власти у него больше нет. Москва решила, что восстановлением будем заниматься мы с тобой. И спрос с нас. Персональный.
Голос Чуянова звучал спокойно, но я слышал в нём стальные нотки. Он говорил о том, что им всем грозит расстрел, так же буднично, как другие говорят о планах на завтра. Такова была реальность тех лет. Не выполнишь, ответишь головой. И никаких оправданий, никаких смягчающих обстоятельств.
Он повернулся к нам, отошел от окна и посмотрел сначала на Виктора Семёновича, потом на меня:
— И ты, Георгий Васильевич, должен это понимать. Ты теперь не просто инструктор горкома. Ты отвечаешь за восстановление жилья. От тебя зависит, будут ли люди жить в домах или продолжат мёрзнуть в блиндажах. От тебя зависит, выполним мы задачу к седьмому ноября или нет. А от этого зависит, останемся ли мы на своих местах или… — он не договорил, но и так было ясно, что он имеет в виду.
Я сглотнул. Вот оно что. Не просто назначение на ответственную должность, а прямое указание: либо выполнишь, либо ответишь. Девятнадцать лет, один протез вместо стопы, семь классов образования, и на мне теперь висит судьба восстановления Сталинграда. И моя собственная судьба тоже.
— Я понял, товарищ Чуянов, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Сделаю всё, что могу.
— Вот и отлично, — Чуянов снова подошёл к столу, взял папиросу из пачки, лежащей на столе. — Тогда начинайте работать. Времени у нас в обрез. К седьмому ноября должны быть результаты. Реальные, видимые результаты. Чтобы Москва увидела: Сталинград восстаёт из руин.
Мы вышли из кабинета вместе с Виктором Семёновичем. В коридоре было тихо, наши шаги гулко отдавались от стен. Виктор Семёнович шёл молча, погружённый в свои мысли. Я тоже молчал, переваривая услышанное.
У лестницы он остановился, посмотрел на меня:
— Георгий, ты понял, что нам сказали?
— Понял, Виктор Семёнович. Либо выполним, либо нас расстреляют.
