Читаем Парторг 2 онлайн бесплатно
Ему было, наверное, лет пятьдесят. На нём была военная форма довоенного образца, гимнастёрка защитного цвета с карманами на груди, потёртая, но чистая и аккуратная. Знаков отличия в выгоревших петлицах не было, но я понял, что на них следы двух шпал, то есть он был майором. На груди был след от ордена, вероятнее всего от «Красного Знамени», по форме следа это вполне можно определить. Коротко подстриженные волосы не производили впечатления естественной седины, она такой бывает от пережитого. Лицо было спокойным, даже усталым, со множеством мелких морщин вокруг глаз и рта.
Но главное в его внешности было другое, что поразило меня так, что мне стало трудно дышать, в груди сжалось что-то, и я на секунду почувствовал головокружение. Это была та самая мгновенная связь между людьми, прошедшими через одно и то же испытание.
У управляющего городским строительным трестом не было правой руки, пустой почти от правого плеча рукав кителя был аккуратно заправлен за пояс, закреплён там английской булавкой. Он вероятно был хорошо информирован о моей персоне, потому что сразу посмотрел на мою раненую ногу и трость, которая была у меня в руках. В его взгляде не было жалости, только понимание и молчаливое признание общности судьбы.
— Вы, Георгий Васильевич, здесь в Сталинграде получили? — Беляев кивком головы показал на мою ногу, когда мы вошли в кабинет.
— Да, ротой у Родимцева командовал, — ответил я, оглядывая помещение.
Кабинет был достаточно большим, не меньше тридцати метров с высокими потолками. Одно большое окно выходило на Волгу. Вдоль задней стены стоял массивный письменный стол, заваленный папками, чертежами и кипами бумаг. Перпендикулярно к нему, стоял длинный стол для совещаний, метра три длиной, покрытый зелёным сукном, местами протёртым до основы. На боковой стене, напротив окна висели карты города, довоенная и современная, выполненная от руки, с большим количеством разноцветных отметок.
— Обидно, в последние дни, добивали уже фрицев. Мне сослуживцы потом рассказали, это было чуть не перед последним боем. Как пишут журналисты в газетах: шальная мина.
— На войне шальных мин и пуль не бывает, — философски заметил Беляев, и в его голосе прозвучала горечь. — Меня вот тоже, считай, от Могилёва до Сталинграда ни разу не зацепило, а на Дону вот… — он ткнул подбородком в пустой рукав, и это движение было наполнено такой болью, что я невольно поёжился. — Я сам сталинградский, до войны дома строил, жилые районы, школы, больницы, целые кварталы возводили, а потом, в других местах правда, всё больше их взрывал, когда отступали. Сначала саперной ротой командовал, потом отдельным батальоном. Сюда меня, как вы понимаете, после госпиталя направили. Задачу поставили очень боевую: в кратчайшие сроки город восстановить.
За длинным столом сидела худая как щепка, женщина, которую я мысленно сразу назвал «канцелярская крыса». Другого определения этой особе, которая была почти точной копией секретаря, подобрать было нельзя. Весь её внешний вид говорил, что она очень много времени проводит в помещении, где мало естественного света, очень тесно, но зато много различных бумаг. Лицо её было таким же бледным, почти синюшным, глаза близоруко щурились за толстыми стёклами очков в металлической оправе. Одета она была в тёмное платье с белым воротничком, волосы зачёсаны в тугой пучок на затылке. Перед ней лежала толстая папка с какими-то документами, и она явно нервничала, теребя край папки тонкими пальцами с обкусанными ногтями.
Мне сразу же пришла в голову мысль, что это Анна Николаевна Орлова, заведующая архивом треста, и что они готовятся держать отчёт передо мною, текст которого и печатает секретарь-машинистка в приёмной.
— Вы Анна Николаевна Орлова, полагаю? — я постарался своему голосу придать максимальную учтивость, даже некоторую мягкость, чтобы разрядить обстановку.
— Да, — растерянно ответила хозяйка архива, явно ожидавшая чего-то худшего. Её голос дрожал.
— Что-то мне подсказывает, вам кто-то приказал подготовить отчёт о проделанной работе и приготовиться к заслуженному наказанию за то, что Сталинград до сих пор лежит в руинах? — я не удержался и улыбнулся, чтобы показать, что не собираюсь их казнить за развалины города.
Содержание мною сказанного, а самое главное ироничный тон, вызвали улыбку и разрядили складывающуюся напряженную обстановку. Анна Николаевна робко улыбнулась в ответ, её плечи расслабились. Управляющий трестом улыбнулся тоже, и неожиданно как-то застенчиво подтвердил:
— Есть такое дело, товарищ Хабаров. Проходите, располагайтесь, — он сделал неопределённый жест единственной рукой, который можно было истолковать двояко в отношении предлагаемого мне места. Я мог сесть либо к столу управляющего, либо к длинному совещательному столу, где сидела Орлова.
Я повернулся к открытой двери кабинета. Андрей шёл за мной как тень и наверняка стоял в приёмной, ожидая моих распоряжений, готовый выполнить любую просьбу.
