Читаем Парторг 2 онлайн бесплатно
Чуянов в этот момент находился в кабинете Маленкова и ждал его вердикта по внесённым им предложениям. Напряжение последних дней давало о себе знать. Алексей Семёнович понимал, что его судьба висит на волоске. Слишком много ошибок было допущено при эвакуации, слишком много жизней потеряно. И хотя в несвоевременной эвакуации была и доля вины Москвы, отвечать придётся именно ему, первому лицу области.
Маленков прочитал написанное Гинзбургом и протянул Чуянову:
— Ознакомься.
В этот момент зазвонил телефон, отдельно стоящий рядом с рабочим столом на небольшом столике. Маленков сразу же выпрямил спину и быстро снял трубку, немного изменившись в лице. Чуянов успел заметить, как напряглись черты члена ГКО, как мгновенно исчезла обычная невозмутимость.
— Слушаю, товарищ Сталин, — разговор был очень коротким, и он очень быстро молча положил трубку.
— Заседание ГКО начнётся в восемнадцать часов. Вам необходимо находиться в приёмной, возможно вас вызовут.
Голос Маленкова был ровным, деловым, но Чуянов уловил в нём едва заметные нотки напряжения. Он кивнул, встал и направился к двери, чувствуя, как под сердцем всё сжимается от тревожного предчувствия.
Сталин приехал в Кремль без пятнадцати шесть. Через несколько минут в его кабинет один за одним зашли все члены Государственного комитета обороны, и его заседание началось.
Кроме Чуянова и Гинзбурга в приёмной находилось ещё несколько человек. Никого из них Алексей Семёнович не знал. Все они тихо сидели на стульях, ожидая возможного вызова в кабинет Сталина. Каждый был погружён в свои мысли, в свои тревоги и надежды. Кто-то листал бумаги, не читая их по-настоящему, кто-то смотрел в одну точку, пытаясь унять волнение.
Семёну Захаровичу Гинзбургу Поскребышев предложил расположиться за отдельно стоящим столом, и строительный нарком был единственным, кто, сидя в приёмной, продолжал работать. Перед ним лежали чертежи и расчёты, он что-то помечал карандашом на полях, время от времени записывая цифры в блокнот. Его спокойствие было естественным, выработанным за годы напряжённой работы умением не растрачивать энергию на лишние переживания.
Чуянов очень волновался, хотя и пытался не подавать виду. Он отлично понимал, что его ответ на вопрос, какие он видит варианты решения жилищного кризиса в Сталинграде, Маленкову не понравился. И это сейчас для него самое главное, от этого возможно зависит его дальнейшая судьба, а возможно и жизнь. Мысли роились в голове, не давая сосредоточиться. Он вспоминал всё, что говорил Маленкову, пытался понять, где допустил ошибку, что надо было сказать иначе.
В кабинет Сталина первого секретаря Сталинградского обкома и горкома ВКП(б) Алексея Семеновича Чуянова и наркома строительства СССР Семёна Захаровича Гинзбурга пригласили ровно в 21.00.
7 апреля 1943 года. 21:00 по московскому времени. Москва. Кремль. Кабинет Председателя Государственного комитета обороны, Верховного главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР, Маршала Советского Союза Сталина Иосифа Виссарионовича.
Ожидая, когда в кабинет войдёт Чуянов, Сталин медленно шёл от окна к столу. Он по своему обыкновению медленно прохаживался по кабинету во время докладов и их обсуждения. Высокий ворс расстеленного на полу ковра скрадывал звук его неторопливых шагов.
Он только что раскурил свою трубку. В данный момент у него была потребность покурить именно её. Предстояло принять решение по конкретным предложениям по восстановлению Сталинграда и области. Дым медленно поднимался к потолку, создавая причудливые узоры в свете настольных ламп. За окнами кремлёвских стен догорал апрельский день, бросая последние отблески на старинные стены.
Как такового доклада о положении дел в Сталинграде и конкретных путях реализации принятого три дня назад Постановления не было. Перед принятием Постановления все члены ГКО ознакомились с подробнейшей служебной запиской, подготовленной специально по этому поводу. Что делать было в общем-то понятно и так, но надо было обозначить и заострить внимание. Принципиальным конечно было решение о размерах финансирования. Всё это было сделано, и большинству членов ГКО не совсем понятна была цель по сути повторного рассмотрения этого вопроса.
Кроме двух: Берии и Маленкова, вернее даже одного: члена ГКО, наркома внутренних дел Берии.
После поражения под Харьковом и последовавшего за этим стремительного прорыва немцев к Волге, Верховный очень болезненно воспринимал все неудачи в Сталинграде. У него и без этого было какое-то обострённое отношение к этому городу, связанное вероятно с какими-то событиями Гражданской войны, когда оборона Царицына имела значение жизни или смерти Советской России.
