Читаем Обсерватор онлайн бесплатно
Дамочка поймала мой взгляд, постояла в задумчивости, и начала ме-е-едленно, с чёткой артикуляцией произносить слова, указывая на свою и мою одежду, части тела, всякие элементы интерьера, при этом не переставая выразительно зыркать на меня. Пришлось повторять сказанное, на тех же трёх языках. Многое было понятным, но… называла она предметы явно вразнобой и не делая разницы между наречиями, так словно все слова произносились ею на одном и том же языке. Да и акцент у Дельфины был таким, что чёрта с два разберёшь. Впрочем, моё произношение, судя по тем страдальческим гримасам, которые корчила медичка в процессе ликбеза, ей тоже было понятно далеко не всегда. Наконец, не выдержав этого издевательства, я изобразил руками письмо на бумаге: ну реально выходила какая-то хрень, которой не один день заниматься, не в последнюю очередь потому, что слова — одни и те же, а вот произношение — «а-э», «о-оу» ну и прочее подобное — совершенно разное, что очень мешало налаживанию контакта. Дельфина (чёрт знает, почему) окинула меня недоверчиво-прищуренным взглядом, но после недолгих колебаний всё же извлекла из ящика… ну что-то типа писчей доски со стилом. Доска была явно технологическая, даже кнопка и верньер были, для стирания всего изображённого-написанного вообще и отката последней линии в частности.
Ну и я бодро написал алфавит латиницей, все двадцать шесть букв. И назвал их, без искажений «как читается». Дельфина смотрела на это с некоторым удивлением, как будто думала, что я неграмотен. Протянула руку за доской, стёрла несколько букв, заменив их своим написанием, после чего добавила ещё добрый десяток иных символов, причём в некоторых случаях она называла два раздельных звука, а иногда даже три. Дальше — сочетания, одно из которых меня искренне повеселило. Как, кажется, и Дельфину. Она хоть и хмурилась, но губой дёргала, явно пытаясь задавить улыбку.
Дело в том, что набор дополнительных букв символов, ею написанный и озвученный, был эклектичен. Тут и греческая омега, и какие-то странные «эльфийские» закорючки и явная кириллица. И буква ѣ была, так и звучала в алфавите «ять». А вот повеселившее меня буквосочетание выглядело как ѣѣ. И читалось, произносилось, да и несло смысл, судя по нахмуренно-смешливому виду Дельфины, именно так, как и звучало.
Но это просто отдельный занятный момент. А вскоре мы перешли к словам, с которыми в письменном виде у меня было ГОРАЗДО меньше проблем, чем с восприятием на слух. Большая часть слов стала понятна, хоть и звучали непривычно. Английский, немецкий, видимо, французский, испанский и славянские — часть слов явно были не в «русском» понимании, но не менее явно из славянских языков. Этакий суржик… хотя, возможно и искусственно созданный язык, типа эсперанто. Но после письма и разъяснения терминов я стал хотя бы в общих чертах понимать Дельфину, а она меня. Впрочем, на этом наше общение и закончилось:
— Отлично, Тони. Хорошо, что ты умеешь читать и писать буквы, — одобрительно произнесла она. — Но тебе надлежит отдохнуть, а у меня дела. Направляйся за мной.
И провела по коридору… ну не в конуру, конечно, но роскошными хоромами комнатушку в два метра длиной и высотой, на метр с мелочью шириной, не назовёшь. Даже для камеры тесновато, хотя занимавшая практически всё пространство этой конуры лежанка была оснащена довольно мягким матрасом, что для мест заключения совсем несвойственно… м-да.
— Здесь — спать. Здесь — звать, — указала Дельфина на широкую пластину у двери с внутренней стороны. — Добрый сон.
— Хорошей работы, — постарался я быть вежливым, что вроде вышло: дамочка кивнула в ответ, вышла из комнатушки.
Тут же со щелчком закрылась сдвижная дверь. Более того — послышалось металлическое клацанье, которые ничем иным, как звуком запирания замка, и быть не могло.
— Замуровали, демоны, — констатировал я. — Хотя… ладно, вообще, всё, что на той долбанной косе я успел понапридумывать о происшедшем со мной — ГОРАЗДО хуже, чем есть на самом деле.
Ну а куча вопросов… как бы основные уже решены: в суп меня обитатели пирамиды точно не отправят. В настолько эстетствующих каннибалов, которым подавай непременно умеющий читать и писать ужин — я вот вообще не верю. И в целом убивать меня обитатели корабля не собираются. Ладно лечат, типа: консерва дольше сохранится. Но выделенная одежда и обучение языку, всякие «нас всех сожрут» опровергает в корне. Вопросов, конечно, тьма тьмущая, и на часть из них, типа «а как я вообще тут оказался?» — может вообще не быть ответов. А значит, суетиться, накручивая себя, без толку и пользы, не стоит. И вообще… день был долгим, день был тяжким, но он прошёл. Пора бы отдохнуть и выспаться, тем более, что я действительно вымотался и устал как собака, несмотря на то, что практически весь день провалялся, зарывшись в песок. Да и освещение каморки тускловато для бодрствования…
С этими мыслями я устроился на лежанке поудобнее и довольно быстро заснул.
