Читаем Обсерватор онлайн бесплатно
Я уставился на опустевший стакан и, вздохнув, кивнул. Миг — и в руке бармена появилась бутылка. Второй — и ароматная жидкость ударила в стеклянное дно, обдав меня ароматом тмина. Ну, будем, что ли?
Вначале была мысль, и мысль эта была: «как же мне пло-о-охо!». Потом сквозь бултыхающуюся в голове муть мелькнула, блеснув алым хвостом боли, вторая: «зачем же я так нажрался?» А потом я кое-как поднял тяжёлые веки и осторожно, стараясь не всколыхнуть резким движением содержимое моей многострадальной черепушки, огляделся по сторонам. И немного ошалел от увиденного. Даже муть в голове отступила, а на место апатии пришло удивление. Вот теперь и не знаю, гордиться мне или расстраиваться? Впрочем, гордиться — приятнее, так что… на этом варианте и остановлюсь, пожалуй!
Понятное дело, что моё нынешнее окружение было прямым следствием вчерашнего загула. И незнакомая комната, залитая тускловатым, явно «ночным» светом, в этом плане была вполне логична. Всё же я — не конченный колдырь, чтобы после очередной пьянки находить себя в мусорном баке или в переплетениях труб теплотрассы. Учитывая же, что о съёме номера в гостинице я не позаботился… и исходя из смутных воспоминаний о прошедшем вечере, могу сделать вывод, что нахожусь в одной из комнат жилья, принадлежащего Олегу Бисмарку, которого местные, в косноязычности своей, зовут «Ольгом». Спасибо «канцлер-линкору», приютил.
А вот остальные составляющие моего окружения и есть те последствия загула, которыми я, собственно, и решил гордиться. Если быть точным, два последствия. Брюнетка и блонда, не обременённые одеждой, прижавшись ко мне с двух сторон, сладко посапывают на низком, но широком ложе… это я ма-ла-де-е-ец, да. Кожа одной отливает этаким лёгким сероватым отблеском, явная полугриджо. А вторая — тоже полукровка, но тут уже проглядывается явная связь с бездниками. Тут и блондинистый цвет шевелюры… естественный, м-да. И рост девахи явно стремится к двум метрам, ну и общая монументальность форм… куда там тонкокостным девицам Эрикса! Крутые бёдра, налитая грудь, словно два стенобитных орудия, но при этом, она не настолько огромна, чтобы вызывать отторжение своим несуразным видом. Да и вообще, смотрится барышня весьма и весьма гармонично, хотя невооружённым взглядом видно, что линия бездников у неё превалирует. И сильно. Та же Дельфина, к примеру — тоже полукровка из бездников — но выглядит куда… мельче, по крайней мере, в сравнении с лежащим рядом со мной «образчиком». Хотя и сам донна медик — отнюдь не дюймовочка.
Так вот, дамочки посапывают, ароматизируют воздух перегаром… не хуже, чем я сам. Но мордашки имеют довольные, да и вокруг меня «обвились» со всей тщательностью. Так что, судя по всему, вчера я «не посрамил» и всё такое. Хотя жаль, что не помню ни черта. И вообще: а что вчера было-то?
Озвучив себе третий главный вопрос жизни, начал я потихонечку выворачиваться из объятий. Глотку сушило, и вообще, если первое «как же мне пло-о-охо» было явным перебором со сна, поскольку сейчас похмелье уже не казалось таким уж жутким, но и то, что я ощущал, успев немного очухаться, было не слишком-то приятно. Головка бо-бо, ручки трясь-трясь, и штормит по фронту и горизонту, словно швербот на осенней Балтике. Ой, зря я про пиво вспомнил… в смысле, про море, да. Вывод: лечиться надо, девиц будить — не надо.
Проявив чудеса изворотливости, я выбрался из постели и, оглядевшись по сторонам, поплёлся к стоящему в углу комнаты креслу, где и зарылся в кучу платьев-лифчиков и прочего барахла, небрежно сваленного на него, в поисках своего комбеза. Нашёл. Хорошо, что он у меня цельный, а то перекапывать эту гору тряпок в поисках то брюк, то майки, то рубашки, мне сейчас как-то не улыбалось. А вот…
— У меня пропали труселя, — шёпотом, себе под нос, констатировал я. — Потеря всей жизни, — старался я не ржать вслух. — Но вообще — памятная вещица же… Ну да и хрен с ними.
В общем, данного элемента гардероба на полу не наблюдалось, а надевать женские труселя я, в своём традиционно-посконном воспитании, находил немного чересчур эксцентричным.
Ну и вспоминал, по ходу дела, из доступного «а чё вчера было?», само собой. Робко, по мере вспоминания, надеясь, что это «было» было именно «вчера».
