Читаем Обсерватор онлайн бесплатно
— … или взломали этот комп, а лопоухие профосы, в результате, становятся соучастниками похищения и нарушения законов Писоока, — мстительно продолжил я. — Но сто шестьдесят дней. Не думаю, что я задержусь на корабле, где меня будут удерживать против моей воли. Могут убить, конечно. Но зачем? — в ответ на это заявление Бисмарк лишь нахмурился да пожал плечами. — Так что… до встречи, Олег. Передай привет Хелен и Саре! — улыбнулся я.
— До встречи, Антон, — не слишком весело улыбнулся партнёр.
— И что встали? — обведя недовольным взглядом закованных в доспехи конвоиров, я вздохнул. — Ведите уже, волки позорные!
И «волки позорные» повели. Бесила ситуация страшно, прямо скажем. А главное: на кой всё это Фачилле?!! Это же бред полнейший, тащить силой разнорабочего, оправдываясь фальшивым контрактом! Разнорабочего, перед этим внаглую брошенного им же, хрен знает где, без какого бы то ни было предупреждения, «по-английски», так сказать… А, ладно. Хотя есть у меня нехорошие подозрения, вплоть до расчленения моего тела белого, и распускания оного на органы… но сейчас я ничего сделать не могу: надо было либо сопротивляться в кабаке, без толку и проку ставя под угрозу Олега и девчонок. Либо идти. Да и потом… Ладно, разберёмся.
Взял себя в руки, с видом гордым дотопал с конвоем до причала. Хоть не вязали, сволочи такие. Да и вообще, весь путь до причального яруса мы прошли в тишине, а там, на причальной площадке, конечно же, возвышался Обсерватор. Красивый, зараза, но сейчас вызывающий только негативные эмоции. А ещё я судорожно ломал голову.
Дело в том, что насколько я понимаю, вычислители-компьютеры здесь делались по «древним лекалам». Ну, в плане программного обеспечения, «железа» и прочего. Про какие-то научно-исследовательские разработки в этом плане, и слыхом не слышно и книгом не читано. То есть, естественно, что-то местные умники делают-изобретают, но то же программирование, вроде как, отсутствует. Так вот, исходя из мне известного, навигационный комп действует в рамках неких «общих правил». Как и любой известный компьютер. То есть, получается, если комп Обсерватора сообщил компу Писоока что «Тони Бланко — контрактный матрос Обсерватора», то у этого корабельного компа должны быть железные основания для такого заявления. И вопли Его Высокомордия «потому что я так желаю!» навигационный комп просто не примет во внимание, хотя, например, прибить меня, по тому же распоряжению Фачилле, вполне может. Дверью прихлопнуть или контрабордажной системой пристукнуть. Но это будет зафиксировано… Впрочем — неважно. Важно то, что судя по всему, какая-то причина называть меня контрактником у компа имеется. Но я весь ум сломал, но так и не смог понять, какая! Ну не подписывал я с Фачилле контрактов, вот вообще никаких и никогда!
И Обсерватор… чего-то не хватает, отметил я краем сознания, но уже заходил в причальную палубу.
— Привет, Тони, — помахал рукой знакомый парень из экипажа на дежурстве. — Некисло ты загулял, — засмеялся он, показывая большой палец.
К моему изумлению — не глумливо. Судя по его поведению, парень ИСКРЕННЕ считал, что меня не силой сюда притащили, а я просто «загулял» и вот, вернулся, бедовый-безголовый! Так что, буркнул я в ответ «привет», взглянул на конвоиров… А они просто разоблачались. Доставили меня на Обсерватор и всё. Более того — кессон сомкнулся, и Обсерватор слегка качнуло. То есть, мы уже взлетели… Ни хрена не понимаю… опять. Снова. Ну и хрен с ним. Я махнул рукой на все эти непонятки и загоны, да и потопал к своей каютке, не дожидаясь разоблачающихся конвоиров: если что, остановят.
Но не остановили… и я просто ушёл. Добрался до каютки, сунул нос в разные углы, осмотрел-проверил содержимое полупустых шкафов. Ничего не прибавилось не пропало. Несколько бутылок лимончелло, мелочи всякие, даже деньги — всё на месте. Подумал, да и завалился на кровать: нужен буду — позовут, а мотаться по Обсерватору, рвать на себе волосы и требовать встречи с наглым высокомордым… да ну его нах! Обойдётся, капитанище. Сто шестьдесят дней контракта… ну-ну, даже если не вывернусь, устрою такую итальянскую забастовку, что Фачилле сам умолять будет, чтобы я его любимый Обсерватор покинул раз и навсегда!
Провалялся так несколько часов, злопыхая на сволочизм и несправедливость, окончательно убедившись в бесперспективности этого занятия. Ну а так — полгода, это не жизнь, да и не так уж долго. Да и деньги неплохие… Бесит, конечно, всё это. И вкалывать как прежде, добровольно и с песней, я принципиально не буду: пусть разрывают с таким лентяем этот мифический контракт. Если, конечно, голодом морить не станут, но… при правильной постановке забастовочного процесса по-итальянски, это не вариант.
Мысль о голоде отозвалась гудением пуза. Вздохнув, я поднялся с лежака, убедился что дверь каюты не заперта, ну и попёрся на камбуз. Где… офигел.
— А где Бромбатти⁈ — спросил я у отливающего металлом робота из сфер.
