– Это такая шутка? – девушка недовольно взглянула на него. – Ближе к делу, ты будешь что-нибудь заказывать? Чего ты хочешь? У нас есть хорошее лидийское вино, есть маслины…
– Да, я всегда знал, что у девушек длинные волосы, но короткая память, но никак не думал, что ты так быстро забудешь меня! Ты говорила, что я тебе нравлюсь… я надеялся, что ты пригласишь меня к себе домой…
– Знаешь что? Всякая шутка хороша до определенного предела. Или заказывай, или проваливай. И в следующий раз, прежде чем приходить сюда, вымойся как следует. Не знаю, кем ты работаешь, может, золотарем, но воняет от тебя хуже некуда…
Бран вспомнил, как только что выбирался из груды полуразложившихся трупов…
Да, этот ужасный запах до сих пор преследует его.
Но почему Дола его не узнаёт? Или она на него за что-то обиделась? Но за что?
Он нашарил в складках одежды монету, бросил ее на стол, попросил вина.
Фракийка недовольно фыркнула, ушла и вскоре вернулась с кружкой отвратительного пойла.
Бран жадно выпил вино.
Больше денег у него не было, и ждать помощи от Долы не приходилось, так что он покинул таверну.
Он пошел в сторону храма богини Мефитис, возле которого всегда можно было переночевать.
Дорога его лежала мимо ручья, и Бран решил умыться, чтобы избавиться от трупного запаха.
Он склонился над ручьем…
В это время полная луна вынырнула из-за облаков, залила окрестности неверным серебристым светом.
Бран взглянул на ручей – и увидел свое отражение.
Свое?
Из воды на него смотрело чужое лицо.
Впалые щеки, покрытые седой щетиной, длинные, спадающие на плечи волосы…
Из ручья на него смотрел Тревор.
Тот самый Тревор, который накануне нанес ему смертельный удар кинжалом милосердия…
Тот самый Тревор, которого в далеком детстве Бран видел в одеянии друида…
Ольга очнулась от холода.
Она попыталась вспомнить, где находится.
Это точно была не ее кровать.
Дома у нее была удобная, мягкая кровать с прекрасным ортопедическим матрасом, а сейчас под ней была какая-то холодная жесткая поверхность…
Кроме того, дома рядом с кроватью была тумбочка, а на ней – электронные часы с крупными светящимися цифрами, показывающими время…
Может быть, она на даче?
Но там она спала на мягком диване… Ольга повернулась и застонала, потому что все тело одеревенело. От жесткого ложа? Или… от холода? Вот именно, ей было ужасно холодно.
Постепенно к ней начала возвращаться память.
Последнее, что она помнила, – корпоратив фирмы. Дело было в ресторане, и там… там она говорила о чем-то важном… однако о чем – не могла вспомнить. И с кем она говорила – тоже не помнит.
Неужели она там так напилась, что потеряла память?
И неужели… неужели она спала с кем-то из сослуживцев и сейчас находится у него дома? Потому что… потому что она ощутила, что лежит абсолютно голая.
Ольга ощупала свое ложе, чтобы проверить, нет ли кого-то рядом.
К счастью, никого не было, да и ложе было такое узкое – тут одному бы поместиться.
Однако странности множились.
Она лежала не на кровати, не на диване, а на какой-то холодной металлической поверхности… и прикрыта она была не одеялом, а тонкой простыней…
То-то ей так холодно!
Где же она, куда ее угораздило попасть?
Ольга с трудом села, спустила ноги и огляделась.
