Читаем Комдив онлайн бесплатно
Вылетевшие вперед тачанки, круто развернувшись, хлестнули по лагерю свинцом. Из жилищ, вопя, стали выскакивать полураздетые люди с оружием и без. Одни неслись к беснующимся у привязей скакунам, отвязывали и прыгали на их спины, другие в панике разбегались. Впрочем, ей поддались не все. Несколько сотен всадников развернулись в сторону катящейся из мглы лавы, сшиблись с ней, началась сеча.
– …р-ра! – неслось с одной стороны.
– Алла! – вопили с другой.
Сопротивление было недолгим, басмачей смяли, началось бегство к реке. Многие бросались в ледяную воду, лошади, храпя, выносили на тот берег и уносили всадников в степь, некоторые пытались отстреливаться.
Через полчаса все было кончено. В разных концах лагеря, меж целых и порушенных юрт валялись тела зарубленных повстанцев и стонали раненые, а у кромки берега с поднятыми руками угрюмо стояли две сотни пленных, окруженные эскадроном с шашками наголо.
– А ну-ка топай сюда! – ткнул комэск клинком в сторону одного, светловолосого в офицерском френче без погон и пустой кобурой на поясе. Тот протолкался вперед, зябко поводя плечами.
– Кто таков?
– Штабс-капитан Вышгородский.
– Все воюешь, ваше благородие? А ну давай со мной вон к той кибитке.
Отконвоировал к белой юрте в центре, где командование объединенного отряда принимало доклады.
– Так что офицера привел, – откинув полог, комэск втолкнул внутрь пленника. На того уставились четыре пары глаз.
– Кем были в отряде хана? – задал вопрос Ковалев.
– Военным советником, – хмуро ответил задержанный.
– А где он сам?
– Теперь полагаю, далеко. С первыми выстрелами ушел с охраной за реку.
– Сбежал, гад, – ощерился комбриг.
– Ничего, поймаем, – заверил Вишняков, – много не погуляет.
После этого Соколов увел офицера для дальнейшего допроса, а когда расцвело, отряд входил в село Иргиз. Позади гнали пленных, за которыми скрипели телеги с трофеями, в степи тут и там виднелись конные разъезды.
Село было довольно крупным: с двумя православными храмами и мечетью, школой, больницей и телеграфом в центре. На окраине имелся гостиный двор. Штаб разместился в одном из купеческих особняков, личный состав определили на постой к обывателям. Те принимали бойцов настороженно, но, видя, что грабить их не собираются, успокоились.
Утром у здания сельсовета на площади с вновь вывешенным красным флагом при большом стечении народа состоялся митинг.
– Товарищи! – первым выступил с импровизированной трибуны Ковалев. – Власть баев и мулл у вас закончилась навсегда. Вы можете возвращаться к мирному труду и жить спокойно!
За ним выступили Вишняков. Оставшиеся в живых активисты избрали новый сельсовет, заодно создали отряд самообороны, передав ему захваченное у басмачей оружие с лошадьми, а гурты овец раздали беднякам.
На заре следующего дня походная колонна ушла в степь – освобождать захваченные другими басмаческими отрядами населенные пункты Сулеймен, Асубай, Баеке и Куламыс. Везде они были частично уничтожены или рассеяны, остатки, прихватив семьи со скотом, ушли в пустыню Кара-Кум. К весне там вновь сорганизовались и подняли очередное восстание с числом участником порядка четырех тысяч сабель. Активизировались остатки басмачества в Кзылординском и Алма-Атинском округах под лозунгами «Воевать с большевиками до последней капли крови!», «Ни фунта хлеба государству!».
В походах и боях пролетело лето, наступила осень. Отцветал в степях тамариск, пожухли травы, на юг с тоскливыми криками, потянулись птичьи стаи.
Одним таким днем Ковалев вместе с Соколовым, загорелые до черноты и в выцветших на солнце гимнастерках, таясь в тени скифской бабы на поросшем серебристым ковылем кургане, наблюдали в бинокли ландшафт. Именовался он Семиречье, находился в предгорьях Джунгарского Алатау и граничил с Китаем.
Напротив темнело отрогами ущелье, к которому вела довольно широкая, поросшая кустарником долина со змеящейся по дну рекой. В небе над ней плыли легкие облака, в степи посвистывали табарганы[99].
По полученной от лазутчиков информации, через ущелье в приграничный Китай должен проследовать отряд бая Клычева, захвативший весь семенной фонд окрестных колхозов и хозяйств.
– Кажется, идут, – сказал Соколов, напряженно вглядываясь вдаль.
– Точно, – чуть довернул свой бинокль Ковалев.
В серебристом мерцании у горизонта появилась темная масса, впереди которой мелькали отдельные точки. Спустя час стала видна колонна всадников, впереди которой скакал разъезд, позади следовал обоз и пылили овечьи отары.
– Сабель шестьсот, – прикинул Ковалев.
– Не меньше, – откликнулся командир дивизиона.
– Теперь главное, чтобы тихо взяли разъезд.
– Ребята постараются.
Между тем разъезд впереди исчез среди рыжих скал, идущие в километре сзади встали, наблюдавшие за этим с кургана напряглись. На шестой минуте ожидания из ущелья вымахнул конник с насаженной на пику шапкой и призывно замахал.
