Читаем Комдив онлайн бесплатно
Выпили, закусили, после чего закурили. Ковалев – трубку, остальные – папиросы.
– Задачи в общих чертах мне в Москве довели, – почмокал чубуком. – У меня вопрос, почему здесь до сих пор война?
– Средневековье, темный народ, – окутался Соколов дымом.
– Э, нет, дорогой товарищ, – не согласился Вишняков. – Тут дело в другом.
– В чем? – взглянул на друга Ковалев.
– Как было в России? – подался вперед комполка. – Свершили революцию, правящий класс к ногтю, в Советы – рабочих и крестьян. А тут наоборот. Они сплошь из бывших мулл и баев. Это как понимать?
– Такова была политики партии в этих краях, – пожал плечами Соколов. – Восток, как известно, дело тонкое.
– А где тонко, там и рвется, – затушил окурок Вишняков. – Пока не добьем всю эту нечисть, толку не будет.
На следующее утро в штабе группировки проходило совещание. Участвовало командование бригады отдельного кавполка, дивизиона войск ОГПУ и полковой школы. Как представитель Центра руководил совещанием Ковалев, предварительно озвучив полученные в Москве инструкции. Поскольку от пленных удалось получить сведения о дислокации основных сил восставших в округе, руководимых ханом Айжаркыном, предложил немедленно разработать и провести войсковую операцию. Возражений не имелось.
Из показаний захваченных басмачей, входивших в разведывательный отряд, следовало, общее число восставших составляло более двух тысяч человек, вооруженных винтовками с шашками и пулеметами. Руководил всем хан со штабом из мулл и баев, отрядами командовали сардары[95], силы накапливались близ села Иргиз (бывшее укрепление Уральское).
До обеда сверстали план: сводные силы кавалерии и войск ОГПУ утром грузятся в железнодорожный состав и следуют до Аральска, где ночью выгружаются. Оттуда совершают конный рейд на Иргиз и с ходу вступают с басмачами в бой, принуждая сдаться. В случае отказа – уничтожают.
Командир полевой батареи на конной тяге высказался за участие ее в деле, но Александр не согласился.
– Рейд должен быть стремительным и как снег на голову для повстанцев. Иначе они уйдут в степи, а там ищи ветра в поле. Так что, товарищ Шабрин, вместе с милицией и отрядом ЧОНа[96] останетесь прикрывать город.
– Вас понял, – вздохнул тот и сел на место.
Ранним утром началась погрузка. Спустя час состав тронулся в путь. Застучали колеса на стыках, паровоз стал набирать скорость, уходя в туманную даль. Соблюдая режим хода, в Аральск эшелон пришел в полночь, встретивший его комендант доложил о выставленных на окраинах секретах.
– Добро, – выслушал его Ковалев, стоявший с несколькими командирами на перроне.
– Выгружаться!
Двери теплушек откатились, по трапам стали выводить коней, слышались тихие команды, иногда мат. Когда выгрузка закончилась, а подразделения вытянулись в походную колону, последовал приказ: «Рысью марш!»
По мерзлой земле глухо стучали копыта, над мордами лошадей клубился легкий пар, позади катились в пристяжках три пулеметные тачанки. Когда вышли на окраину, к колонне присоединились проводники, в степь веером унеслись кавалерийские разъезды.
Остаток ночи и день двигались с короткими остановками, поздним вечером остановились в обширной, с тихо журчащим ручьем низине. Лошадей напоили и задали фураж (каждый вез в саквах[97] по четыре гарнца[98] овса), личный состав перекусил сухпаем. Костров не разжигали, опасаясь быть раскрытыми.
Когда вернулся один из разъездов, спрыгнувший с коня отделенный доложил:
– Накрыли в степи басмаческую заставу. Трех зарубили, двух взяли живыми.
– Давайте их сюда, – приказал Ковалев.
Из темноты подтащили двух в ватных халатах и лохматых шапках, через переводчика допросили. Дрожа и кося глазами, те рассказали, что лагерь повстанцев в паре километров на берегу реки восточнее села. Там хан накапливает силы, готовясь ударить на Аральск.
– Спроси, как охраняется? – взглянул на переводчика комбриг.
Тот быстро залопотал – пленники в ответ.
– Несколькими сторожевыми постами со стороны степи, – доложил боец.
– Предлагаю снять, – блеснул глазами Вишняков. – У меня два отделения пластунов, все будет тихо.
– Дельная мысль, – согласился Ковалев. – Немедленно отправляй, а мы будем ждать сигнала.
Вскоре в ночь унеслись два десятка теней. Потянулись часы ожидания, с неба засеяла пороша, тоскливо выл ветер. Когда на востоке начало светлеть, одна вернулась обратно. Осадив рядом с командирами храпящую лошадь, пластун, наклонившись, просипел:
– Сделали, можно выдвигаться.
За этим послышались негромкие команды, темная масса зашевелилась, пришла в движение. Выехав шагом из низины, конница развернулась в лаву и стала набирать ход. На флангах рысили запряженные четверками тачанки, под копытами тревожно загудела степь.
Потом впереди заблестела извилистая река, перед которой раскинулся спящий обширный лагерь. Вперемешку стояли юрты, палатки и шалаши, над некоторыми вились кизячные дымки, у коновязей стояли лошади, вдали серели несколько отар.
– Шашки вон! – раскатились в воздухе команды.
