Читаем Карма онлайн бесплатно
— Как сказать, — ответила она, — так вот, что касается показа…
— А чем вы заняты были вчерашним вечером?
Катя осеклась.
— Вчера вечером? — переспросила она. — После того, как я в одиннадцатом часу ночи ушла с работы? Я отдыхала, Андрей Павлович.
— Катенька, да вы присаживайтесь, — предложил Жданов и, поскольку она оставалась стоять, встал и, легко надавив на её плечи, усадил в кресло. — И в чем же заключается досуг Екатерины Пушкаревой?
Она посмотрела на него с изумлением, щедро приправленным укоризной.
— Почему вы спрашиваете?
— Ну я подумал, что нам неплохо было бы узнать друг друга получше.
— Зачем это? — насупилась Катя.
В последнее время она была непривычно недружелюбной, и это нервировало Жданова.
Он как-то не привык, чтобы в его сторону насупливались.
Особенно его собственная, личная его секретарша.
— Катенька, — подавляя раздражение, сказал Жданов. — Но мы же так плотно с вами работаем. Одна команда. Родственные души, можно сказать. Почти семья.
Она вжала голову в плечи и отодвинулась, демонстрируя нежелание такого родства.
— В свободное время, — сказала Катя, — я сплю.
— То есть, никаких пирогов вы не печете?
— Пирогов? Пироги я пеку по утрам, Андрей Павлович.
— Вот как, — ядовитым голосом процедил Жданов, так до конца не уверовавший в подобное предательство. — Значит вы встаете спозаранку, как ранняя пташка, и печете пироги, чтобы потом угостить ими… и кого! Малиновского!
— Ах вот в чем всё дело! — просияла Катя. — Вам просто пирога не досталось? Вы голодны, Андрей Павлович?
— Нет, я сыт, — с горечью обронил Жданов.
— Это хорошо, — легко согласилась Катя, — я могу?..
И она указала рукой в сторону кладовки, откуда надрывался телефон.
— Да-да, конечно-конечно, — рассеянно отозвался он, — идите-идите… Катя?
— Да?
— А с чем был пирог?..
— С капустой и мясом, Андрей Павлович. Может, вам все-таки заказать бутербродов?
— Идите к своему Малиновскому, — буркнул Жданов, — заказывайте бутербродов ему!
— Андрей Павлович, я вам больше не нужна?
Жданов посмотрел на часы.
Ровно восемнадцать ноль — ноль, и ни секундой позже.
— Куда-то торопитесь, Катя?
Она как-то нервно оглянулась на дверь и, понизив голос, ответила:
— Да, немного. Просто мы с Романом Дмитриевичем…
Запнулась, шагнула вперед и, совсем разволновавшись, села на стул, а потом встала, подумала и снова села.
— Андрей Павлович, — жарким шепотом спросила Катя, — а Роман Дмитриевич… он вообще… какой он?
— Бабник он, Катенька, бабник и циник, — сказал Жданов сердито. — Понятия не имею, на что вообще вы надеетесь. И на что… надеется он.
Она тут же вскочила, щеки её вспыхнули багрянцем.
— Что же, если вы считаете, что у таких, как я не может быть никаких надежд…
— Да сядьте вы, Катя, — прикрикнул на неё Жданов. Вышел в приемную и гаркнул в спину уходящей Вике: — Сидеть! Никого ко мне не впускать! Ни с кем не соединять! А Малиновского вообще на пушечный выстрел, чтобы…
— Андрей, так ведь рабочий день…
— Я заплачу тебе сверхурочные, — сегодня и наличкой. Когда уходить буду. У меня важное совещание с Катериной.
— Так куда без неё, — возвращаясь к своему столу пробормотала Клочкова.
Катя, нелепая в своей беретке с помпошкой, так и сидела, прижимая к груди свою вязаную сумочку.
— Кать, ну вы с ума сошли? — спросил Жданов, очень стараясь говорить спокойно и рассудительно. Как старший товарищ, как её руководитель, он просто обязан уберечь девчонку от глупых ошибок и опрометчивых решений. — И Малина тоже хорош, связался черт с младенцем. Ну ничего, с ним я еще разберусь.
— Не надо с ним разбираться, — испугалась Катя, — он пока еще ничего плохого не сделал.
— Пока еще? Катя, а что вообще происходит?
Она снова оглянулась на дверь, стащила с макушки помпошку и, придвинувшись вместе со стулом, горячо зашептала:
— Понимаете, Андрей Павлович, Роман Дмитриевич он такой… тонкий, такой… ранимый, он так глубоко чувствует…
— Малиновский-то? — ошарашенно переспросил Жданов.
— Он словно пришел в наш мир из прошлого века, — закивала Катя. — Я бы сказала, что он джентльмен.
И что-то, до ужаса похожее на слезу, блеснуло за стеклами Катиных очков.
— Малиновский? — чувствуя себя идиотом, переспросил Жданов.
Она потупилась, застенчиво и робко улыбнувшись.
Растрепанная, с капелькой пота над губой — жарко в пальто-то — смущенная, Катя Пушкарева показалась Жданову в эту минуту прекрасной и невинной, как Мадонна.
Он вздохнул, встал и, склонившись за спиной Кати, начал стаскивать с её плеч пальто. Под его ладонями Катя мелко вздрагивала.
Почему-то они оба не догадались, что от верхней одежды лучше избавляться стоя.
И почему-то Катя, опрокинутая в пучины своего смущения, даже не осознала того, какой странной была эта минута.
Она думала о чем-то другом, а вовсе не о руках Жданова, скользящих по её плечам.
А он, завороженный новой Катей-Мадонной, вдруг поймал себя на странной мысли: ему вовсе не хотелось отстраняться.
Пришлось.
Защитившись от Кати расстоянием своего стола, Жданов попытался оценить ситуацию с точки зрения здравого смысла.
Малиновский предлагал ему заняться охмурением Кати.
