Читаем Карма онлайн бесплатно

— Ладно, Катюш, — сказал он, приобнимая её за талию, — давайте просто купим то, за чем мы сюда пришли.

— А зачем вы сюда пришли? — запоздало спросила Юлиана.

— За покупками, не поверишь.

— За покупками? В магазин? Не поверю! — засмеялась Виноградова. — Кстати, зайчики мои, у меня для вас кое-что есть.

Она вручила Жданову свой зонт и принялась рыться в сумке.

— Всегда боюсь, что она оттуда вытащит или кролика, или удава, — шепнул Жданов на ухо Кате. Она подняла на него повеселевший взгляд.

— Вот, — Юлиана достала два билета. — Приглашки в столовую № 57.

— Приглашки в столовую? — умилился Жданов. — Юлианочка, солнце наше, ты думаешь в «Зималетто» настолько всё плохо? Думаешь, впору нам выдавать талоны на питание?

— Балбес, — улыбнулась Юлиана снисходительно. — Там сегодня тематическая вечеринка «Маяковский. гум».

— Правда? — Катя посмотрела на красный рубленый шрифт на приглашках с искренним интересом. — Андрей Палыч, это же самая культовая столовка Москвы. Туда всё время очередь из иностранцев на два этажа. Как в Мавзолей.

— Вы серьезно хотите туда пойти? — обреченно спросил Жданов.

— Очень.

Пушкарева, которая рвется на вечеринку. Жданов, который добровольно отказался поглазеть на моделей «Виктории Сикрет». Куда катится этот мир?

— Только на пять минут, — решился он.

В столовку вместе с ней он вполне может сходить. Это вам не «Лиссабон» какой-нибудь.

— Все, что требует желудок, тело или ум, — все человеку предоставляет ГУМ.

— Что вы там бормочете, Катя? — спросил Жданов, поудобнее перехватывая её за руку. На лестнице было такое столпотворение, как будто вся Москва бросилась за покупками.

— Маяковский, Андрей Павлович. Мы проходили эти стихи на истории рекламы. А помните: «Остановись, уличное течение! Помни: в Моссельпроме лучшее печение».

Она была столь оживленной, что Жданов даже почти смирился с потерей визуального удовольствия. Выбравшись из толпы, он поставил её перед собой, поправив помпошку на смешной беретке.

— Стой! Ни шагу мимо! Бери папиросы Прима, — выпалила Пушкарева в ответ.

— Не думал, Катя, что вас так торкает советский агитпром.

— Нет места сомненью и думе — все для женщины только в ГУМе.

— Кать, вас может перевести в отдел маркетинга?

— К Роману Дмитриевичу? — просияла она.

Тьфу.

Добравшись до столовки, они вручили приглашки охраннику и вступили в прошлый век.

В глаза бросился плакат с надписью «Лучшая диета — сочная котлета».

— Катя, только у нас очень мало времени, — напомнил Жданов.

— Конечно, Андрей Павлович. Извините, Андрей Павлович. Я всё сделаю, Андрей Павлович, — машинально ответила она.

— Канапе с кашей «дружба»? — предложил им официант.

— Ого, — к ним подскочила ухоженная, смутно знакомая дамочка, как пить дать распорядительница вечера. — Милая девушка, вы одеты точно в духе нужной нам эпохи. Как прекрасно вы вошли в образ! Какое чувство стиля! Ретро на грани китча! Позвольте, позвольте, — она неожиданно прижалась к Пушкаревой и улыбнулась в сторону вспышки фотоаппарата. Катя изумленно моргнула и беспомощно оглянулась на Жданова, не зная, как реагировать на столь сомнительный комплимент.

— А вы привели с собой своего собственного Маяковского? — продолжала щебетать дамочка. — А знаете, что-то в вашем спутнике есть такое… Этот знаменитый мрачный взгляд исподлобья. Эта челюсть…

— Челюсть? — переспросила Катя ошеломленно. Она внимательно уставилась на Жданова, словно пытаясь разглядеть в его чертах черты Маяковского.

— Проходите же быстрее, у нас тут импровизированная выставка плакатов «Окон РОСТа» и, конечно, рябчики с ананасом в качестве кулинарного символизма. Прошу!

Катя, все еще неуверенно озираясь, сделала несколько шагов вперед и остановилась перед столом, на котором прямо на белой скатерти стоял мужчина и страстно читал стихи.

— Хотите — буду от мяса бешеный — и, как небо, меняя тона — хотите — буду безукоризненно нежный, не мужчина, а — облако в штанах!

Пушкарева, задрав голову, смотрела на декламатора с интересом. А потом мечтательно улыбнулась.

Взяв с подноса официанта водки, Жданов, склонив голову набок, разглядывая этот профиль. Откуда появилось такое ощущение, что он впервые видит Пушкареву? Нежная линия шеи, скул, подбородка, Катя-девочка, юная девушка. Слушает стихи про любовь, и глаза её сияют.

О чем она думает, лежа по ночам в своей узкой кровати?

Целовалась ли хотя бы раз в жизни? Случайно, может быть?

— Кать, — он встал её спиной, едва касаясь лацканами пиджака её спины, — а вы любите поэзию?

— Как все, наверное, — ответила она, едва повернув к нему голову.

Её щека оказалась совсем близко.

— Все да не все.

— Просто у вас, Андрей Павлович, очень специфический круг общения, — усмехнулась она.

— Осуждение, Катенька?

— Ну что вы. Я бы не посмела.

— Кать?

— Да, Андрей Павлович?

— А что вы вообще обо мне думаете?

— Что?

Катя так резко обернулась, что стукнулась лбом об его подбородок.

Они неловко засмеялись. Жданов подхватил Пушкареву за локоть и повёл в сторону укромного столика в углу.

— Селедочки, Катя? Рябчика? Тефтельку?

— Я возьму вот… пирожное «картошку». И компот из сухофруктов.