Читаем Карма онлайн бесплатно
Жданов был против и пытался перебросить эту миссию на Малиновского.
Верный оруженосец пожеланиям руководства внял и, судя по всему, решительно взялся обхаживать Катерину.
Почему же Жданову сейчас неприятно смотреть на неё?
На её неловкую робость и томную загадочность, и этот румянец, и другие душераздирающие признаки распускающейся… влюбленности?
Радоваться надо, товарищ.
Тебя избавили от невыносимой обязанности ухаживать за Пушкаревой.
— Кать, — чувствуя себя так, словно собрался прыгать со скалы, медленно сказал Жданов, — Кать.
И замолчал, не будучи в состоянии ни найти правильных слов, ни понять того, что с ним сейчас происходило.
Она смотрела на него прямо и внимательно, никуда не торопила, и только удивленная недоверчивость бликовала в стеклах очков.
— Кать, — повторил Жданов беспомощно, — да пусть Малиновский идет к лешему. Я не позволю вам… Я не позволю вам с ним… Ничего я вам с ним не позволю.
— Почему? — не возмутившись такому самодурству, требовательно спросила Катя.
— Да потому что мне невыносимо смотреть на то, как вы позволяете ему… Это же Малиновский, Катя. Ну вспомните историю с Викой, с Тропинкиной этой…
— Почему вас это волнует?
— Потому что… Потому что переживаю за работоспособность самого ценного своего сотрудника! — выпалил Жданов.
Пушкарева так резко вскочила, что стул с грохотом опрокинулся за ней.
— Ну вот что, Андрей Павлович, — резко и колко отрезала Катя тоном, которого Жданов от неё никогда не слышал и даже не подозревал, что услышит. — Моя личная жизнь вас не касается. Я же не вмешиваюсь в вашу.
— Катя! Я несу какую-то ерунду, я не то хотел…
— Более того, — добавила она язвительно, — ваши увлечения тоже часто влияют на вашу работоспособность, однако я нахожу в себе силы не указывать вам на это.
— Мои увлечения? Катя, да у меня уже давно нет никаких увлечений. Я весь одна сплошная работоспособность.
— Это вы Кире Юрьевне объясняйте, — окончательно распоясалась Пушкарева, — а мне пора.
— Я вас отвезу.
— Да с чего бы это?
— С того, что я тиран и деспот, — с ударениями Милко вспылил Жданов, — что я самодур и мужлан. И перестаньте со мной спорить!
— Почему?
— Да какая её укусила, — пожаловался Жданов Катиному пальто, которое снова натягивал на её плечи.
Она независимо взмахнула шарфом, заехав его кончиком начальнику по носу.
— Ладно уж, — сказала Пушкарева снисходительно, — отвезите, раз уж вам так сильно этого хочется.
И первой пошла к выходу.
Печально наблюдая за тем, как Пушкарева шкандыбает до своего подъезда, Жданов набрал Малиновского.
— Ты где, паразит?
— Вы ошиблись номером, — весело сообщил ему Малиновский.
Фоном пиликала музыка и был слышен ровный гул женских голосов.
— Муля, не нервируй меня, — Катя открыла тяжелую дверь подъезда, оглянулась и неуверенно помахала ладошкой.
— Жданыч, ну вот что ты щас такое начинаешь, — обиделся Роман, — такой хороший вечер. Девочки. Шампанское, икра…
— Ты где? — дверь за Пушкаревой захлопнулась.
— В раю, Андрюша, в раю…
— Щас приеду, — пообещал Жданов, — и всё испорчу.
— Да ты что? — искренне восхитился Малиновский. — Джентльмен? Так и сказала? Во дает!
— Поэтому объясни мне, милый друг, что за загогулина творится под самым моим носом.
Играла музыка. Надрывался мобильник в кармане. Обиженные невниманием Романа девочки скучали за столиком. Виски горчило, а бармен навевал смутные мысли о том, что надо было заказывать сразу бутылку и не мелочиться.
— Какая загогулина? Почему у тебя, Андрюха, такое странное мышление? Это вовсе не загогулина, а прямая и широкая дорога… практически, тракт, навстречу большой и чистой любви.
— Не смешите мои барреты, Роман Дмитриевич, — фыркнул Жданов и помахал перед носом бармена пустым роксом, — где вы, и где большая и чистая любовь.
— Между прочим, — как-то особенно противно прищурился ненаглядный лучший друг, — мы с Катюшей к большой и чистой куда ближе, чем могли бы — учитывая тот обширный фронт работ, который я себе представлял. Но нет, Жданыч, Катюша оказалась весьма отзывчива на те сигналы, не побоюсь этого слова, флюиды, которыми я обильно опрыскал воздух… — и он изобразил перед своим носом нечто замысловатое.
Почему-то слово «флюиды» у Малиновского прозвучало совершенной пошлятиной.
Жданов сглотнул и залпом опрокинул в себя еще одну порцию вискаря.
Так и надраться недолго.
Мобильник перестал трезвонить, и в кармане наступила гнетущая тишина.
— Что значит «весьма отзывчива»? — остро ощущая, что вот не надо задавать таких вопросов, все-таки выдавил из себя Жданов.
— Думаю, — Роман огляделся по сторонам и, убедившись, что их никто не подслушивает, прошептал: — думаю на этой неделе я её поцелую… — он легко крутанулся на барном стуле, глянул на Жданова и расхохотался. — Ну и морда у тебя, Шарапов. Видел бы ты сейчас свое зверское выражение фейса, я аж мурашками весь покрылся. Но не переживай так сильно, Андрюха. Я понимаю, что тебя переполняют восхищение перед тем подвигом, который я собираюсь совершить, и гордость за все мое мужество…
