Читаем Карма онлайн бесплатно

— Единственный способ сохранить компанию: влюбить в себя Катю, — заявил Малиновский.

— Ну вот и займись этим, — посоветовал Жданов раздраженно.

— Уникальный случай, уникальный, правда: здесь я абсолютно бесполезен.

— Это как посмотреть. Во-первых, ты не её начальник — раз. Во-вторых, у тебя нет никаких чувств, — два. В-третьих, ты лишен моральных, этических, политических принципов. Идеальная кандидатура. Валяй, Малиновский.

— Но, к сожалению, на меня она не клюнет. Хочешь убедиться? Прошу вас.

Жданов снисходительно уселся в кресло.

Всё это представление было дуракавалянием чистой воды.

Разумеется, он и так знал, что Катерина в жизни не клюнет на Малиновского, не зря он выбирал себе умную секретаршу. Но уж лучше валять дурака, чем на полном серьезе обсуждать план по влюблению в себя Кати.

Это было слишком.

— Кать, — закричал Малиновский, — Екатерина Валерьевна!

В каморке что-то грохнуло, закопошилось, а потом Катя выскользнула из-за двери. Она была странной даже по её меркам — словно только проснулась, затуманенной, непонятной.

Подошла ближе, мельком и, как показалось Жданову, с осуждением покосилась на свое прямое руководство. И, прежде чем он пришел в себя от такой неожиданности, нормально же всё было! — Катя повернулась к Малиновскому и широко ему улыбнулась.

— Слушаю вас, Роман Дмитриевич, — произнесла она почти с нежностью.

— Катюш, — с запинкой отозвался Малиновский, тоже малость прибалдевший от такого радушия, — а принесите мне списки дилеров, пожалуйста.

— Конечно, Роман Дмитриевич, — пропела незнакомая Жданову, новая и непонятная Пушкарева, еще раз улыбнулась Малине в свои тридцать две скобки и, повернувшись на каблуках, ушла к себе.

— Интересно девки пляшут, — ошалело пробормотал Малиновский, но в следующую минуту дверь в кладовку снова распахнулась, и сияющая Катя выпорхнула наружу.

И, черт его побери, на её губах появилась помада.

— Вот списки, Роман Дмитриевич, — сказала Катя и кокетливо склонила голову набок.

— С-с-спа-с-сибо.

— Что-нибудь еще, Роман Дмитриевич? Может, вы хотите кофе? Или я могу попросить принести бутерброды.

— Нет-нет, — заторопился Ромка, напуганный до заикания. — Мне больше ничего не нужно.

И тогда Катя Пушкарева положила руку на плечо Малиновского и с чувством проговорила:

— Если вам еще что-то понадобится… все, что угодно, то вы знаете, где меня найти.

И ушла к себе, даже не взглянув на Жданова.

— Ничего не говори, Палыч. Молчи.

А Жданов ничего и не говорил. Пил себе вискарь и разглядывал бармена. Наверное, надо заменить интерьер бара в «Зималетто». Вот выберутся они из этой ямы — и он затеет масштабный ремонт в конторе. Стены там перекрасит, Вике прическу сменит, картины местами поменяет.

— Нам это показалось. Галлюцинация. Коллективная, — бормотал Малиновский.

Жданов не смотрел в его сторону. Принципиально.

Почему-то очень хотелось дать лучшему другу по уху.

Совершенно непонятное и неуместное желание.

— Может, Пушкарева перегрелась? Интоксикация каморочной пылью? А! Я понял, я всё понял. Это такой ход конем. Чтобы напугать меня и лишить душевного равновесия. Она мне за что-то мстит, Жданыч! Потому что… Я не знаю, почему.

И Малиновский залпом допил свой коктейль, игнорируя трубочку. Помолчал. Повздыхал.

— Да уж. Хуже равнодушия красивой женщины может быть только симпатия некрасивой, — сказал сам себе.

— Иди к черту, Малина, — пожелал ему Жданов и отправился в свой кабинет разбираться, что там приключилось с его Пушкаревой.

Его Пушкарева, уже в пальто, запихивала в свою сумку какие-то документы.

— Что-то вы рано сегодня, Кать, — сказал Жданов.

— Восемь вечера, Андрей Палыч, — не поворачивая к нему лица, глухо отозвалась Пушкарева.

— Кать… а я вас чем-то обидел?

И тогда она повернулась к нему, яростная и бледная, с пересохшими губами и немного красноватыми белками глаз.

— А я вас? — спросила она требовательно. — Кажется, никогда, ни единого раза я не давала вам повода усомниться в моей преданности. Я ошиблась с бизнес-планом, и мое предложение по дешевым тканям привело нас к краху, но я никогда даже не помышляла обманывать вас. А что теперь? Теперь вы сомневаетесь во мне, Андрей Палыч? Ведь я вас столько раз спрашивала, уверены ли вы в том, что передаете компанию мне… А вы? Соблазнять меня вздумали?..

— Катя… Катя… Катя, вы все не так поняли.

— Андрей, проснись! — сказал ему в ухо голос Киры.

Жданов открыл глаза, увидел собственную спальню и едва не рассмеялся от облегчения.

Ему все приснилось.

И Катя, восторженно глазеющая на Малиновского, тоже.

Или нет?

Где заканчивалась реальность и начинался сон?

— Ты спятил из-за своей Пушкаревой, Андрей, — трагически сказала Кира, — ты зовешь её даже во сне.

— Мне приснилось, что я потерял отчет по продажам, — ответил Жданов и отвернулся от своей невесты, укрывшись своей нечистой совестью с головой.

— Что это, Катя?

— Прическа, — с достоинством ответила она и поправила кудряшку.

— Я вижу, — мрачно согласился Жданов.

— Что-нибудь еще? — равнодушно глядя в блокнот, уточнила Пушкарева.

— Кать, а что…

— Жданов, Жданов, я всё понял! — с радостным возгласом ворвался в кабинет Малиновский и подскочил на месте, когда кудрявая Катя вскричала:

— Доброе утро, Роман Дмитриевич! Хорошо ли вам спаслось? Вы успели позавтракать?

— А… — протянул Малиновский, на всякий случай хватаясь за ручку двери, — вы сменили прическу, Екатерина Валерьевна?

Она склонила голову, соглашаясь с его наблюдением.

— Катя, ну идите уже к себе, — не выдержал Жданов. — У вас мало дел на сегодня?

— Как обычно, достаточно, — холодно ответила она и, печатая шаг, как на плацу, удалилась.

Малиновский затравленно посмотрел ей вслед.

— Андрюха, — прошептал он и выглядел при этом очень несчастным, — что творится-то.

Малина был прав: творилось что-то дикое.

«Радоваться надо», — приказал себе Жданов, но радоваться не получалось совсем.

А ведь казалось бы — отправить Романа соблазнять Пушкареву, у Жданова сразу гора с плеч. Но язык не поворачивался предложить сегодня то, что вчера слетало с него так легко.

— Что ты понял, что понял, — зашипел Жданов, перегибаясь через стол поближе к Малиновскому.

— Мое очарование потрясло даже твою железную Кэт, — скорбно зашептал в ответ Роман. — Никто, никто не устоит перед Малиновским. Я — это же просто национальное бедствие какое-то. Что теперь делать, Жданыч? Бежать за границу? Заграница спасет отца русской демократии? Или… мне взять удар на себя?

— В каком это смысле? — кисло уточнил Жданов, уже зная ответ.

— Надо ли мне совратить Пушкареву?

— А что тебя так смущает, Малина, — холодно спросил его Жданов. — Ты же был так настойчив, когда предлагал мне… мне… взять штурмом эту крепость. Ты же говорил, что так надо для фирмы. Что можно потерпеть. Закрыть глаза и думать о родине. Отчего же я теперь не вижу энтузиазма на челе твоем, мон_ами?

— Палыч, — ошарашенно перебил его Малиновский, — а ты чего кричишь-то?

— Я кричу? Да я спокойный, как этот… Айсберг!

— Андрей Павлович, — выскользнула из своей каморки кудрявая Катя, — у нас что-то случилось?

— Ничего у нас не случилось, — Жданов старался быть очень вежливым, но глаза у Кати становились всё круглее, как плошки. — Что вы мельтешите туда-сюда. Роман Дмитриевич плотно позавтракал и отлично выспался, не беспокойтесь так за него.

Катя еще несколько секунд задумчиво посмотрела на дорогого начальника, потом кивнула и вернулась к себе.

— Андрюха, ну ты совсем ку-ку! — налетел на него Малиновский со свистящим шепотом. — Ну ты как-то посдержаннее будь. Не надо кричать о наших планах на всю контору. Это, знаешь ли, секретный проект. Мы тут, знаешь ли, подлость замышляем.

— Ты же сам говорил, что подарить ночь любви дурнушке — это как благотворительность, только лучше. Что она будет вспоминать эту ночь с благодарностью.

Малиновский, подперев рукой щеку, задумчиво уставился на него.

— А почему мне кажется, — вкрадчиво спросил он, — что ты будешь одинаково зол в любом случае: соглашусь я соблазнять Катерину или нет?

— А ты согласишься? — быстро спросил его Жданов.

— Твои секретарши, Жданов, мой тяжкий крест, — грустно вздохнул Малиновский и с неожиданной стремительностью вскочил, подлетел к Катиной каморке, в притворном ужасе схватился за голову и покачался туда-сюда, как китайский болванчик. А потом тяжело выдохнул и осторожно постучал в дверь.

Дверь чуть-чуть приоткрылась и оттуда показался осторожный Катин нос. Узрев Романа, Пушкарева распахнула дверь настежь.

— Я… слушаю вас, — с застенчивостью провинциальной барышни произнесла Катерина.

Со Ждановым она таким тоном никогда не разговаривала. Ни единого раза.

Возможно… эти интонации были отработаны на её ненаглядном Зорькине?

Малиновский оглянулся на Жданова, а потом произнес, старательно подражая чужим интонациям:

— Катенька…

— Катенька? — мрачно переспросил его Жданов.

— Катюшка, — определился Малина и продолжил: — а не могли бы вы сегодня задержаться на работе?

— Конечно, Роман Дмитриевич, — подхватила она с готовностью.

— Мы собираем совещание!

— А потом ты мне выпишешь премию, да? — рассуждал Малиновский за обедом, беззаботно, как бабочка. Его нисколько не волновала мрачная ждановская морда. — И орден на грудь! За спасение компании Зималетто нерядовой Малиновский награжден трудовым красным знаменем…

— А что это ты такой довольный, Ромыч?

— Это разнузданное веселье истинного отчаяния, мой генерал. Я как представлю, как эти железные скобки вопьются…

— Вопьются?..

— Прильнут к моим нежным губам, как старомодные юбки падут к моим ногам…

— Заткнись немедленно.

У Жданова был такой голос, что даже непрошибаемый Роман немедленно замолчал.

— Уберите этот стейк, — сердито велел Жданов официанту, — он пережаренный, как сапог моего дедушки. А я просил с кровью!

— Но… — начал было официант, однако Малиновский испуганно замахал на него лапками, и официант лишь кивнул, взял тарелку и удалился. Со спины его текло презрение к капризным гостям, которые точно заказывали прожарку медиум-велл.

— Ну и что дальше? — спросил Жданов.

— Дальше? Пожалуй, десерт.

— После этого чертова совещания…

— А, ты в этом смысле. Дальше… — Малиновский подумал и отодвинул от начальства приборы, — я приглашу Катеньку в кафе. Мы с ней выпьем вина, потанцуем. Я расскажу… О чем я расскажу? Да вот, о том что она меня потрясла прям сразу. Прямо вот с этой историей с Техноколором. Я ей так сразу и сказал: вы меня предупредите, когда вас начинать бояться, Катенька…

— Что за бред. И принесите мне виски, — рявкнул Жданов на официанта.

— Ты бы, Палыч, закусывал, — озабоченно произнес Малиновский, — а то как мы будем совещаться, если начальник — дрова?

— Это ты деревянный, как Буратино, — отрезал Жданов. — Бревно. Неужели тебе даже в голову не приходит, что Катерина — живой человек? И с ней нельзя, как с этими твоими…

— Красивыми женщинами? Понимаю. Может, мне виагры купить? Ну просто, чтобы наверняка. А как ты думаешь, эти скобки сильно царапаются? Может, мне завещание метнуться написать?

— А с чего ты вообще решил, что Пушкарева пойдет с тобой… танцевать. Она, кажется, не танцует с кем попало. Не вальсирует направо-налево.

— Шутишь? — с издевкой спросил Малиновский. — Да её на танец поди в жизни не приглашали. Девочка всю жизнь на скамейке запасных. А тут такой я. Разве там есть альтернативы?

Жданов молчал. Пил виски. Смотрел в окно.

— Ох, — Малиновский смачно потянулся, — что-то мы совсем прозаседались, Катюшка. А я так проголодался.

— Заказать еды? — всполошилась Пушкарева.

— Катенька, да сидите вы спокойно, — раздраженно прикрикнул на неё Жданов, — Малиновский взрослый мальчик. Он умеет добывать себе еды самостоятельно.

— Катюшка, — замурлыкал Малиновский, — а может быть мы продолжим в каком-нибудь уютном ресторане?

— Катеньку дома ждет папенька, — зарычал Жданов. — Малиновский, шел бы ты отсюда.

— То есть как? — обалдел Малиновский.

— Ногами.

Катя сидела между ними и недоуменно переводила взгляд с одного на другого.

— А как же?..

— Мы сами с Катенькой продолжим в кафе. А ты иди, Малиновский, с богом. Ступай себе потихонечку.

— Да зачем же тебе утруждаться, Андрюша! Тебя невеста ждет. А мы с Катюшкой спокойно допишем смету…

— Ну как же вы её допишете, если ты в аксессуарах, Рома, ни в зуб ногой.

— Как будто ты много понимаешь в рекламных бюджетах…

Стукнувшись лбами, они с изумлением заметили, что Пушкаревой между ними уже не осталось.

Жданов недоуменно оглянулся и увидел свою помощницу уже в пальто.

— Я пойду, — сказала она испуганно. — Кажется, мне пора.

— Стоять! — приказал Жданов и, повернувшись к Малиновскому, коротко ему велел: — Вон.

С гнусным хихиканьем Роман легко поднялся и, напевая себе под нос «сердце красавицы склонно к изменам» покинул кабинет президента.

— Я отвезу вас, Катенька, — кротко сказал Жданов.

Не успел Жданов утром прийти на работу, как ему позвонил Малиновский.

— Андрюшенька, — сказал драгоценный товарищ тревожным голосом, — а зайди ко мне в кабинет, пожалуйста.

— Малина, ты еще не проснулся там, что ли? — раздраженно буркнул Жданов, заглядывая в каморку. Катя вскинула голову, ожидая указаний, но он только помахал ей рукой. — Я здесь президент, а ты — мой заместитель. Тебе надо — ты и приходи.

— Ну пожа-а-алуйста-а, — протянул Малиновский таким голосом, что стало понятно: дела у него там совсем плохи.

Жданов аккуратно закрыл дверь в каморку и, не снимая пальто, отправился к Малиновскому.

На столе самого креативного директора красовался круглый пирог, украшенный немного кривоватой косичкой из теста.

Сам Малиновский откатился в своем кресле как можно дальше от стола и поглядывал на сдобу подозрительно и с опаской.

— Что это? — спросил его Жданов. — Подарок от тетушки из Красноярска?

— Я пришел, — туманно объяснил Малиновский, — а он стоит. И записка такая…

— Какая?

Вместо ответа Роман протянул ему открытку в форме пошлого розового сердечка, внутри была шифровка: М+П=Е.

— А, я понял, — сказал Жданов, — ты у Маши этот пирог упер, да? Малиновский, ну сколько раз тебе говорить: не все, что ты видишь в этой конторе — общее!

— М — это не Маша, — трагичным голосом заявил Роман.

— Может быть, Милко? Милко+Паулс=е… ееее…

— Еротоманство, — подсказал Малиновский ехидно. — Нет, Палыч, тут что-то другое.

— Милко+Палыч? — ужаснулся Жданов.

— Малиновский+Пушкарева, — горько рассмеялся Роман, — равно Е.

— Экспонента?!

— Осталось понять, к чему стремится значение — к нулю или бесконечности! — вскричал Малиновский и закрыл лицо руками.

Жданов еще раз посмотрел на пирог.

— Мне кажется, — с сомнением сказал он, — что ты клевещешь на Катерину. Пирог? Да она даже кофе варить не умеет.

— С чем он, интересно, — неожиданно заинтересовался Малиновский и нажал на кнопку стационарного телефона, — Шурочка, — сказал он, — а добудьте мне нож, тарелку и вилку.

— Ты собрался его есть? — поразился Жданов.

— А ты что собираешься с ним делать? — удивился Роман.

Подперев ладонь щекой Жданов задумчиво взирал на Пушкареву в поисках следов преступления. Но мука не была рассыпана по её подолу, а на косичках не наблюдалось следов теста.

— Катенька, — спросил Жданов, прервав её на полуслове, — а вы готовить умеете?