Читаем Грешник онлайн бесплатно
Я знаю, что мне нужно убрать руки. Что я задерживаю их на его теле дольше, чем необходимо для медицинского осмотра. Но не могу заставить себя отстраниться. Словно его тело излучает какое-то магнитное поле, притягивающее меня против воли.
– Переломов нет, – наконец выдавливаю я, резко отдёргивая руки и отступая назад.
Зейд медленно выпрямляется, и я вижу, как в его глазах плещется что-то тёмное и голодное.
– Жаль, – произносит он. – Значит, мне больше не нужна ваша помощь?
Звучит чертовски двусмысленно.
– Нет, – отвечаю я, отворачиваясь, чтобы снять перчатки. Руки всё ещё дрожат, и я злюсь на себя за собственную слабость. – Можете идти.
Я слышу, как он встаёт. За спиной раздаются шаги. Стук в дверь, чтобы с той стороны открыли конвоиры.
Зачем они вообще выходили из медчасти? Чтобы их подопечный поближе познакомился с врачом? Это нормальная практика?
– Увидимся, доктор Коваль, – шепчет он мне почти на ухо, и его дыхание обжигает шею. – Очень скоро.
Когда он успел подойти ко мне? Ловлю себя на мысли, что не должна поворачиваться к нему спиной ни при каких обстоятельствах.
Когда он выходит из медицинской части, до меня доносятся отголоски беседы.
– Не оставляйте её больше наедине с заключёнными, – его слова звучат как приказ конвоирам.
Кто, мать вашу, он вообще такой?
Отхожу к своему рабочему столу, стараясь игнорировать злобные взгляды Зарины.
Всё тело дрожит. Между ног пульсирует влажная теплота, от которой мне хочется умереть со стыда.
Вовсе не на такое первое знакомство я рассчитывала.
Стать ему другом? Очень сомнительная задача моего мужа.
Зейд
Железная дверь за спиной захлопнулась с глухим лязгом. Я прислонился к холодной стене камеры, уставившись в узкое зарешёченное окно, пропускающее скупой солнечный свет.
Пытался отыскать смирение, как и все последние полгода заточения в тюрьме. И ни хрена не находил. Повторял, что всё временно. Что сам пошёл на эту тупую сделку.
Но ежедневная рутина пребывания здесь изматывала. Одно и то же. Подъём, развод, зона, баланда, отбой. Хоть как-то разукрасить однотонное существование помогала только физическая активность, книги и… местные разборки.
Я должен был отсидеть пять лет. Или дождаться, когда сдохнет Дед Бограт.
Старый ублюдок цеплялся за жизнь, как клещ за задницу. Сколько ему? Лет сто? Два инфаркта, диабет – а всё никак не отдаст богу душу. Держится из последних сил, кажется, только для того, чтобы насолить мне – непокорному внуку. Правда, не по прямой линии. Но иных адекватных кровных родственников он не нажил.
Таков был наш уговор. Я ухожу на зону, отбываю срок спокойно, без шума. А он готовит мне трон. Когда Дед умрёт, я выхожу и занимаю его место. Главное условие – его естественная смерть. А я – залог этой естественности. Головой отвечаю за его радужную старческую жизнь.
Вот такое у нас престолонаследие.
Но каждый день ожидания высасывал из меня соки.
И всё же сегодня со мной приключилось кое-что любопытное.
Доктор…
От мыслей о ней на губах расплылась улыбка. А в груди запульсировал азарт.
Охотничий инстинкт, дремавший последние месяцы в этой бетонной коробке.
Я прокручивал в голове каждую деталь знакомства с ней.
Мне ведь доложили, что в этих стенах пополнение среди редкого женского персонала. И я не мог отказать себе в удовольствии увидеть, кто пожаловал к нам в гости.
Правда, ожидал чего-то совершенно иного.
Прикрыл веки, воссоздавая в памяти картинку того, как она стояла между моих ног, пытаясь изображать профессиональную невозмутимость. Как дрожали её тонкие пальцы, когда она касалась моей кожи. А эти милые розовые щёчки, что краснели, казалось, от одного моего взгляда?
От неё сногсшибательно пахло ирисками. Сладко, тепло. Аромат свободы. Запах, который не вяжется с тюрьмой. Несколько раз ловил себя на мысли, что хочется зарыться носом в её шею и просто дышать.
Но больше всего меня зацепили её глаза.
Каре-зелёные. Они, как хамелеон, подстраивались, менялись все пятнадцать минут моего «лечения». Становясь то ярко-зелёными, то уходя в черноту.
А ещё где-то там за бездонными зрачками плескалась вселенская тоска. Такая острая, очевидная, что возникло странное желание стереть её любыми способами.
Выцарапать. Выжечь. Заменить чем-то другим.
Возбуждением. Страхом. Ненавистью. Чем угодно, кроме этой безнадёжной грусти.
– Ну что, повезло нам с доктором? – Голос Рустама вернул меня в реальность.
Я открыл глаза. Сокамерник развалился на нижней койке, листая потрёпанный детектив. Мой товарищ из той «прошлой» жизни, который притащился сюда меня защищать. Потому что так ему казалось правильно.
Впрочем, мне тут ничего и не угрожало. Однако свой человек, готовый прикрыть в нужный момент спину, никогда не лишний. Особенно если ему не жаль пяти лет своей жизни.
– Повезло, – признал я, стягивая окровавленную майку через голову.
– Кадровичка говорила, что новая врачиха ничего, самому теперь хочется заглянуть в медблок.
Кадровичка. Друг произнёс это так, будто даже имени той, кого потрахивает, никак не мог запомнить.
