Читаем Грешник онлайн бесплатно
В её строгом взгляде промелькнуло столько эмоций, будто ей самой хотелось встряхнуть меня за плечи, чтобы я наконец очнулась. Должно быть, в её картине мира я пассивная жертва, позволяющая увечить своё тело и душу. Добровольно и ежедневно возвращающаяся в ад.
Мой муж меня перековал. Из сильной и независимой девушки я превратилась в собственную тень, которая боится мужчин. Потому что каждый из них может обернуться врагом. Притвориться милым зайкой. А на деле – оказаться волком с клыками.
– Да, – выдыхаю.
В этот момент дверь больничной палаты распахивается. Муж буквально вламывается внутрь. Без стука.
Сверлит своим вымерзшим прокурорским взглядом. Смотрит сначала на врача, затем на меня. Будто мы подсудимые в зале суда.
Я выдавливаю из себя улыбку.
– Здравствуй, любимый. – Слова звучат ещё более жалкими, нежели мой вид побитой собачонки.
– А что это вы тут обсуждаете без меня? – по комнате разносится его бархатный, но от этого лишь более неприятный баритон.
Я научилась мгновенно распознавать его настроение. Даже не по голосу – по запаху его кожи.
Но сейчас он особо не скрывал злости. Она проскальзывала в стальных, как отточенное лезвие, нотах. Обычно они ускользают от слуха посторонних людей. Как будто находятся на иной волне. Доступной лишь мне.
Вот и сейчас он выглядит добродушным и обаятельным Матвеем Васильевичем.
А ещё мой муж красив. Внешняя привлекательность часто подкупает. А вместе с его прокурорской формой, с аурой власти, он становится для женщин настоящим магнитом.
Мужчина-мечта с тёмной изнанкой. Начинкой, которую далеко не каждая захочет вкусить. Можно и без зубов остаться. В буквальном смысле.
Но врач, сидевшая напротив, оказалась невосприимчива к этому гипнозу.
К моему удивлению, она была ещё и прекрасной актрисой.
Повернувшись к нему, она стёрла с лица все эмоции. Осталось лишь бесстрастное, профессиональное выражение.
– Добрый день, Матвей Васильевич.
– Мы вроде договорились, что с моей женой вы будете говорить в моём присутствии, – давит на неё, как бетонная плита.
Обычно от подобного тона люди тут же капитулировали.
– Это невозможно с точки зрения закона и врачебной этики, – парировала она, хотя я слышала, как от волнения она переходит на высокие ноты. – Вы же юрист. Должны знать, что брачные узы не отменяют медицинской тайны. Впрочем, о главном вы уже в курсе. А я не вправе скрывать информацию от самой пациентки.
Я вся сжимаюсь. Перевожу взгляд с мужа на врача.
– Что мне нужно знать?
Внутри растёт напряжение. Страшная догадка проскальзывает в сознание, но я тут же отбиваю её, как теннисный мяч.
– Василина Витальевна, мне очень жаль.
Врач сделала паузу, будто давая мне время принять удар.
Несмотря на внешнее спокойствие, я ощущала, что моего врача потряхивает от ярости. От самоуверенности моего чудовища, что ворвалось в мою палату.
Она, в отличие от многих, будто видит его насквозь.
– В результате травмы у вас произошла отслойка плаценты и обширное внутреннее кровотечение. Спасти беременность не удалось. Вы знали, что ждёте ребёнка?
На этом вопросе взгляд мужа приковывается к моему лицу. Прожигает кожу, выискивая малейшую реакцию.
Матвей безумно хотел детей. Это была его навязчивая идея.
А я… нет.
Моя жизнь и так превратилась в кошмар. Я не могла обречь на это невинное существо.
Однако я всё время принимала контрацептивы. И сейчас ко мне пришло леденящее понимание, что он… подменил таблетки. Но даже вероятность моей беременности не остановила его жестокость.
Во мне боролись два чувства. Одним руководили древние, давно утраченные инстинкты, заставившие меня ощущать боль невыносимой потери. Это чувство, как серная кислота, расщепляло всё моё нутро на атомы. Мешало думать и дышать. Желало повернуть время вспять.
Но другая моя часть – загнанное, измученное существо – с ужасом и стыдом испытывало странное, уродливое облегчение.
Я не готова дарить ни в чём не повинному ребёнку путёвку в один конец в санаторий «Ад».
– Нет.
Голос прозвучал глухо, будто из могилы.
Я опустила глаза, спрятав их под влажными ресницами. Матвей не должен видеть облегчения, отразившегося на моём лице.
– Мне так жаль, любимая, – раздаётся его пропитанный ложью голос. Ему не было жаль. Он был разочарован хрупкостью моего тела.
Он с удовольствием повторит всё по-новому. Только рассчитывая на иной результат. Сломанная я, но живой драгоценный плод.
Вытираю слезу, удивляясь тому, что я всё же способна плакать.
Вздрагиваю, когда у лечащего врача пиликает телефон.
Она бросает в мою сторону напряжённый взгляд, говорящий о том, что ей не хочется оставлять меня наедине с монстром. Но выхода нет.
– Прошу простить, я должна срочно подойти к пациенту, – кивает нам, покидая палату.
Дверь за ней не успевает закрыться, как внутрь заглядывает помощница Матвея.
Аделина.
Она смотрит на меня взглядом голодной собаки, у которой пытаются отобрать кость. Но она будет бороться за неё до конца. С пеной у рта.
