Читаем Грешник онлайн бесплатно
– Развод? – переспрашивает, будто данное слово ему даже незнакомо. Он небрежно берёт мою руку. Его гладкие пальцы поглаживают моё запястье. Со стороны выглядит, должно быть, как жест внимания и заботы. Утешения. – Любимая, думаешь, я так просто могу отпустить тебя? Ты опасна для общества, Линочка. Разве ты забыла, что из-за твоей оплошности стало с тем ребёнком? Его родители до сих пор горюют.
Очередной удар ниже пояса.
Я работала и даже не понимала, что он собирает на меня компромат. Пока в первый раз не заговорила о том, что хочу от него уйти…
– Я ни в чём не виновата, – в сотый раз повторяю известную ему истину. Но, учитывая ту власть, что он держал в руках, моим словам никто не поверит. Ведь он сам сфабриковал обличающие меня улики…
– Это уж суд решит, – парирует со сладкой улыбкой. – Но пока разговор не об этом. Я дам тебе шанс, если ты сослужишь мне хорошую службу. Ты ведь хочешь обрести свободу?
Его взгляд становится пытливым. Будто он на полном серьёзе ожидает, что я начну разубеждать его в обратном. И скажу, что до сих пор его люблю и жажду внимания. И даже готова терпеть любовницу.
Но нет. Я ненавижу его всеми фибрами души. Каждой своей клеточкой.
Однако не имею возможности показать ему свои истинные чувства.
– Какую службу? – осторожно, будто безразлично, уточняю.
Наблюдаю за тем, как он достаёт из кармана пиджака крохотную флешку и протягивает мне.
– Удали содержимое, как изучишь. Меня эта информация не скомпрометирует, а тебя – да, – заявляет самодовольно.
Не могу это доказать, но не удивлюсь, если он дрочит на себя в прокурорской форме. Настолько он упивается своей важностью и силой. Пыжится, раздуваясь от гордости.
– Если коротко: есть один плохой человек. Заключённый, осуждённый по сто пятой статье за предумышленное убийство. Отбывает срок в колонии строгого режима. И мне нужно, чтобы ты… втёрлась к нему в доверие.
В голове никак не складываются слова супруга. Заключённый. Тюрьма. Доверие.
– С чего ты взял, что у меня получится?
– Ты врач. А ещё ты старше его. Уверен, что как женщина ты его не заинтересуешь. Тем более в таком виде, – заметил он, окидывая меня оценивающим взглядом. – Но, если постараешься, сможешь сослужить мне службу в последний раз. Я оформлю тебя в медико-санитарную часть этой колонии. Твоя задача… стать для него тем, кому он сможет довериться.
Моргаю, с трудом соображая, что он несёт.
– Ты хочешь, чтобы я соблазнила заключённого? – уточняю.
Муж мгновенно багровеет. Злится. Раздувается, как рыба-фугу. Становясь не менее ядовитым созданием.
– Не неси чушь! – едва ли не кричит. – Я хочу, чтобы ты вытянула из него информацию. У него есть компромат на влиятельных лиц. Мне нужно знать, где он его хранит. Всё это ты будешь докладывать мне. Или Аделине.
Ого, вот это уровень доверия. Должно быть, она неплохо сосёт, раз его мозг настолько размягчился.
Смотрю на мужа с сомнением.
– А если я откажусь, то что?
Матвей наклонился ко мне так близко, что в нос ударил резкий аромат дорогой туалетной воды, смешанный с его собственным тошнотворно-сладковатым запахом.
Сглотнула слюну вместе с подкатившей рвотой.
– Тогда, дорогая моя жена, твоя карьера закончится, а ты отправишься в колонию-поселение по статье за халатность. И кто знает, как ты перенесёшь отбывание наказания.
Последнее слово Матвей буквально пропел. Словно он сам хотел бы стать моим тюремщиком. И каждый день приводить это «наказание» в исполнение.
Он встал. Поправил манжет рубашки. Бросил на меня финальный взгляд мужчины, в руках которого безграничная власть над моей жизнью.
– А если я соглашусь, ты меня отпустишь? – Поднимаю к нему ресницы.
– Отпущу. Дам развод. Даже карьеру твою не испорчу. Хорошая сделка, не так ли, любовь моя?
Не понимаю, что происходит в этих стенах. Но догадываюсь, что для местных конвоиров нормально оставлять опасных преступников без присмотра.
Странно, но единственное, что помогает мне не закатить истерику и не начать топать ногами, крича, чтобы охрана вернулась, – это поведение Зарины.
Она кружит вокруг пациента, как кошка во время течки. Закатываю глаза, натягивая одноразовые медицинские перчатки. Замечаю, как взгляд осуждённого замирает на обручальном пальце, скрывающемся под латексом.
Матвей сказал, что если я сниму это кольцо до развода, то он отрубит мне безымянный палец.
– Я вас не боюсь, – лгу, заглядывая в наглые глаза, что беззастенчиво меня раздевают.
Бесит. Молокосос.
Руки предательски подрагивают, когда я тянусь к краю его окровавленной майки. Ткань прилипла к коже, и мне приходится аккуратно отделять её от тела. Вдруг это всё же его кровь.
Преступник не двигается. Не издаёт ни звука. Только смотрит на меня сверху вниз. Сейчас, сосредоточившись на его коже, я не вижу его глаз. Но остро ощущаю сквозящий в них нахальный, мальчишеский интерес.
Я врач, мне, мать его, тридцать семь лет, а мои внутренности испуганно сворачиваются в трубочку только от лёгких, невинных прикосновений. К постороннему мужчине.
