Читаем Горбатый Эльф онлайн бесплатно
– Ну, ничего, он же нечаянно, – Сита через подоконник передала малышку Алинде и оглянулась на брата. Он так и стоял – чуть пригнувшись, слегка расставив руки. Тобиас осторожно подкрался к Раймонду сзади и обхватил его за локти.
– Положи нож на алтарь, – очень спокойно попросил он.
Раймонд дернулся, как от удара плетью, лягнул менестреля в пах, ужом выкрутился из объятия и, отшвырнув Ситу, выпрыгнул в окно.
– Отдай мне ее! Отдай, гадина! – мальчик попытался выхватить всхлипывающую Агни из рук фрейлины.
Алинда вцепилась ему в волосы с такой силой, что Раймонд выгнулся дугой и взвыл от боли. Он пытался добраться до Агни, извивался, вслепую молотил кулаками, пока Тобиас не вырвал у него кинжал и не забросил в кусты. Лишившись оружия, Раймонд обмяк, как тряпичная кукла. Но как только его отпустили, мальчик отскочил и вжался в стену храма. Он был похож на затравленного волчонка, переводил взгляд с Алинды на Тобиаса и хотел одного – сбежать. Потом он что-то заметил и с трудом разлепил пересохшие губы:
– Я вас ранил, Алинда.
Фрейлина пожала плечами и поглядела на свою руку, обнимавшую Агни. Светлый батистовый рукав казался черным в свете луны, белая рубашка девочки тоже была измарана кровью. Алинда поставила Агни на землю и тихо осела в траву.
– Что с вами?! –вскрикнул Тобиас.
Она не ответила, ее глаза закатились.
Манжет был скреплен замысловатым браслетом; обезумевший от тревоги Тобиас надкусил ткань в пройме и сорвал с руки. От кисти до локтя кожа была истыкана глубокими порезами. Он как можно туже перетянул плечо отодранным рукавом, наверное, он причинил Алинде боль – она негромко застонала, посмотрела на Тобиаса и смущенно улыбнулась.
– Простите меня, я ужасно боюсь вида крови, – фрейлина искоса глянула на свою обнаженную, кое-как перевязанную руку.
– Что вы наделали?! Как я пойду во дворец в таком виде?
– Да, это абсолютно неприлично, госпожа… Но вам не придется идти, – Тобиас поднял Алинду, она была совсем легкая, почти как Агни. Он нес ее по аллее, прижимая к сердцу, и с сожалением думал, что сегодня объяснение не состоится.
– Но вам же, наверное, тяжело, – не услышав ответа, Алинда вздохнула и доверчиво положила голову ему на грудь. Не надо ей ничего объяснять, она и так все знает. Заранее сочиненные слова, совершенно не нужные, ночными мотыльками упорхнули в темноту. Когда-нибудь он напишет песню.
Сита посадила Агни себе на шею.
– Пойдем, Райми.
– Нет. Мне нельзя с вами. Сита, я, наверное, сумасшедший. Я могу еще кого-нибудь убить.
– Ты никого не убьешь. Не знаю, что это было, но оно оставило тебя, когда Тобиас отнял у тебя кинжал. Утром я найду его и выброшу в море.
Под утро солдат разбудил Брейда.
– Господин, там, в трюме, труп.
В проходе между скамьями лежал надсмотрщик с размозженной головой. Одежда разодрана в клочья, вся в крови. Тот самый здоровенный мерзавец, которого вчера проучил Брейд.
– Кто это сделал?
Рабы сосредоточенно гребли, хотя никто не командовал ими.
– Мы не знаем, господин. Он сам сюда приполз и сдох, – отозвался кто-то из темноты.
К трапу и дальше, вверх по ступеням, действительно тянулся кровавый след.
– Где второй надсмотрщик?
Из темного угла отделилась тень.
– Расскажи, что ты видел. Не бойся, ты больше не спустишься вниз, будешь работать на палубе.
– Они правду говорят, господин. Он приполз и умер.
– Посмотри на него. Со сплющенной головой нельзя ползти. Скажи, как было – получишь пять золотых, и я выделю тебе охрану.
– Я рассказал все, что знаю. Как-то приполз. Ну, может, скатился, я не заметил, – запинаясь, пробормотал надсмотрщик.
Брейд опросил всех своих людей. Никто ничего не видел. Услыхали крики, увидели труп, позвали командира. Крис вообще спал. Кровь была только на трапе, палубу они уже успели вымыть.
Брейд приказал снять с тела одежду. Ножевой раны, которую он предполагал найти, не было. Кожа сплошь в синяках, местами ободрана, рука сломана. Похоже, ему нанесли чудовищный удар по голове, а потом долго, с наслаждением, пинали ногами.
Брейд не стал разбираться, кто виноват. Выбрал шестерых солдат с самым жестким нравом, приказал посменно дежурить возле гребцов. Ему, по большому счету, было наплевать, кто расправился с мерзавцем, но убийство надсмотрщика было первым шагом к бунту.
– Галера! – завопил матрос из корзины на мачте, и Брейд снова посадил солдат на весла – по три человека на каждую банку, один отдыхает, двое гребут.
Квадратный парус надолго пропал из вида. К вечеру гребцы выдохлись, их ладони, непривычные к изнурительному труду, сочились кровью. Красный лоскуток снова маячил на горизонте, под ним сверкала ослепительная звездочка – солнце отражалось на золоте кормовой надстройки. Никто не просил отдыха, но барабан бил немного реже – комит видел, что люди уже перешли предел усталости и скоро начнут, как подстреленные, валиться под рукояти весел.
Брейд и Балтазар склонились над картой.
– Мы вот здесь, – капитан ткнул в длинную пологую дугу залива.
– До Кадара не дотянем?
– Разве что к утру. У нас нет этого времени.
– Значит, высадимся, как только стемнеет. Корабль придется бросить.
