Читаем Горбатый Эльф онлайн бесплатно
Эрвин с поклоном передал Готфриду лист бумаги, чернильницу и перо.
– Необходимо ваше собственноручное распоряжение. С личной подписью. А то ваш повар в последнее время мне не очень-то доверяет. Кстати, ежевичный пирог сегодня ему просто необыкновенно удался. Соблаговолите добавить в список, ваша светлость.
Готфрид только покосился на наглеца: вот, значит, где трапезничал выгнанный за порог мальчишка. Никакого чуда в его появлении не было – прибыл прямехонько из замковой кухни.
Эльф вернулся с полным подносом, еще от себя разных сладостей к списку добавил. Пока Готфрид степенно, но стремительно поглощал гуся, Эрвин устроился на скамеечке у камина с четвертинкой ежевичного пирога и доброй чашей вина.
Насытившись, Готфрид посмотрел на вконец обнаглевшего раба даже с неким умилением.
– Так ты все это время при моей кухне пасся?
– Ну, заглядывал иногда, а так все больше в Гилатиане.
– И что там, в Ракайе?
– Да все то же – осада Мозира. Перевал закрыт из-за чумы в Рокингеме, Янгис решил войска морем перевезти, через Ликию, так ликейцы его флот разгромили на фиг. Императорский корабль вообще пропал без вести – так что страной сейчас никто особо не правит. Кастелян с казначеем остатки казны растаскивают, а все прочие гадают, пришла ли пора престол делить, или надо еще чуток подождать, – эльф убрал с лица глумливую усмешечку и внимательно заглянул Готфриду в глаза, – а у вас, ваша светлость, в Гилатиане конкурент объявился. Тоже с Хоггой снюхался, хочет с ее помощью людьми управлять.
– Кто он? – в голосе герцога лязгнул металл.
– Чистейший, Третий. Зеркал у него нет, Хогга напрямую с ним разговаривает. Этот Третий добился, чтобы ее скверное имя поминали на богослужении вместо Единого, и приносили ей кровавые жертвы. Самого Третьего сейчас в Гилатиане нет, он с Янгисом. Но на Празднике Провозвестия жертва будет принесена, все уже обговорено.
– А что Совершенный?
– Самоустранился. И Второго тоже не будет. Службу поручено вести Пятому, он такой – что скажут, то и сделает. Решение принято Янгисом, его убедили, что жертвоприношение обеспечит военные победы.
– Действительно обеспечит?
– Вряд ли. Тысячи смертей – да, это будет. Хогга обретет силу, и вырвется на свободу.
Колдуна слегка передернуло.
– Ну, допустим. Но это, собственно, дела Ракайи. Какое это имеет отношение ко мне?
– Ваша светлость, вы забыли, где находится ваш замок?
Готфрид уставился себе под ноги, как будто между гранитных плит пола уже полезли светящиеся струйки тумана. Молчал он долго, предчувствуя, что ответ на его следующий вопрос может оказаться слишком страшным. И ответил себе сам:
– От меня ничего не зависит.
– Зависит, ваша светлость. Или остановите эту тварь, или бросайте оба замка и бегите. Здесь будет уничтожено все.
На этот раз Готфрид не колебался. Бросить все, что он копил десятилетиями?
– Что ты предлагаешь?
Колдун спорил долго, план эльфа выглядел омерзительным и ненадежным. Хуже всего, что мальчишка не обещал безопасность – только какую-то эфемерную победу. Все нес выспреннюю чепуху про какие-то десятки тысяч жизней. Десятки или тысячи – какая разница? Просто цифры. Он никогда не видел этих людей. По-настоящему бесценными были его манускрипты, его артефакты. Много ли он сможет вывезти за оставшиеся два дня? К тому же ему претила сама мысль о бегстве.
– Загляни в будущее, у нас получится? – «я останусь живым?» – подразумевал Готфрид, но гордость не позволила ему задать этот малодушный вопрос.
– Два шанса из трех вас устроит?
Обсидиановое зеркало и рупор Эрвин установил на задней стене святилища, изящно обвив их цветами. Зеркало было заметно отовсюду, но оно воспринималось как элемент затейливого декора.
Второе зеркало, серебряное, они с Готфридом волокли по подземному тоннелю. Эрвин чувствовал себя беззащитным: ему пришлось оставить свой шарик в Гроте Судьбы в обмен на Перстень Правосудия. Эльф терпеть не мог этот артефакт: выкованный с помощью темных заклятий, он обнажал истину и восстанавливал справедливость, но лишал владельца помощи светлых сил. Впрочем, выбора у него не было – озеро гасило любую магию, вблизи него действовали только Ключи Судьбы. Перстень был самым подходящим из них.
Они установили зеркало на самом берегу, и Эрвин сдернул покрывало. Впервые за тысячу лет Хогга увидела дневной свет – сама, а не глазами порабощенных ею Идущих – и он ослепил ее. Туман унесся в глубину грота, вода отхлынула от берега. Это продолжалось недолго, Хогга потянулась к зеркалу, жадно всматриваясь в отражение. Разноцветные мантии жрецов (а она и забыла, что между черным и белым лежит целый спектр ярких оттенков), стоящая спиной к ней фигура с занесенным ножом, приготовленная к закланию овца (о, скорей бы!), и тысячи, тысячи человеческих лиц. Румяных, живых. Почему они живы, когда она мертва? Густое клубящееся облако прилипло к стеклу и распалось на бессчетное количество прозрачных нитей, тянущихся вглубь отражения. По одной на каждого, они станут ее послушным войском.
Эрвин протянул к озеру сжатую в кулак руку, и багровый луч прорезал мглу.
