Читаем Гёрлхуд онлайн бесплатно
По нашей, кстати, вине – и все прекрасно это знали благодаря прощальному видео Смерти, где он обвинил правление училища и студенческий совет в заговоре и попытке убийства. Так как ему принадлежала возможность тиражировать информацию в любых объёмах, оправдаться нам было нечем, и мы пожинали плоды того, что даже во всём контролировали.
Директриса же бродила по коридорам в своём зрелом виде и благостно принимала поздравления с возвращением с больничного, и утекала меж пальцев, едва у неё спрашивали о подгнивающей троице братьев и гадских девчонках (то есть о нас).
Аида захлопнула шкафчик, где хранила одежду во время спортивных занятий и потрясла кружевными ошмётками у меня перед лицом:
– Лифчик-то за что изрезали?
– Это уже преступление на почве ненависти, – Ряба испугано прижала нарядную кофточку к спортивному топу. – Скоро они за всех возьмутся!
Жестокость нельзя было заслужить, но можно было упустить из виду и влипнуть в символическое наказание. Я переняла у неё утраченную вещичку без отвращения, распрямила швы и заметила, что чашечки и косточки уцелели.
– Я смогу сшить и будет почти как новенький, – с готовностью предложила я свою помощь. В женской раздевалке все обычно либо едины, либо разрознены; но пока мы с девчонками тут ютились в углу, никто больше не входил и не выходил.
– Мне так тяжело притворяться, что ничего не произошло, – пожаловалась Ужа, проиграв натягиванию зимних колгот под свободные штаны комбинезона.
Я села с ней рядом, продолжая сжимать Аидино нижнее бельё в руках с надеждой, что смогу восстановить кружево и порадовать её возвращением ценности. Иногда подруги вынуждены становиться ещё ближе, и тогда рамки личного и стыда быстро путались и стирались. В этой же паутине теперь оказались и мы – но не думалось мне, что нам сильно стало хуже в отсечении от сообщества училища.
Прошла всего неделя после того, как промелькнул, случился и закончился Смерть, как надлом, который легко зарос травой после первого же дождя. Ноябрь сгустился, и мы зевали, кое-как просыпались, старались ночевать вместе с переменной стабильностью, чтобы не винить себя потом в том, что кто-то пропадёт в пучине событий.
– Очень ценю вас, девочки, – снова произнесла Ряба, как мантру, и водрузила на свою голову бантик, который переплела и модифицировала уже много раз. Отличительный знак закрепился и во многом стал воинственным – на доске почёта мою фотографию перечеркнули тоже розовой краской.
– И мы тебя ценим, – повторили все с разной скоростью, тональностью и воодушевлением. Мора, игнорировавшая занятия физкультурой как явление, сидела на скамейке и держала на скрещенных ногах бумаги, в котором пыталась решить уравнение или формулу.
– Над чем работаешь? – не удержавшись, спросила я. Аида мягко меня ткнула под бок длинными когтями, мол, «не мешай», но я быстро перехватила пальцы за отросший маникюр и чуть вывернула его, заставив и засмеяться, и ойкнуть. Наша вражда никуда не делась, она просто ожила, и как всё живое – трансформировалась из неприязни в симпатию, из симпатии в ненависть, и ненависти обратно в дружбу в зависимости от настроения и времени суток.
– Думаю над безболезненным изъятием страха из таких, как мы, – спокойно ответила Мора, нейтральным взглядом оценив урон, который мы с Аидой старались взаимно друг дружке нанести. Я не хотела думать, что она «безразлична», а вот быть нейтральной вполне в её монохромном духе.
– И как успехи?
Ряба притянулась к бумагам поближе, хоть и старательно не вмешивалась в чужое исследование, но котелок у неё варил чуть ли не лучше всех в этом училище. Как в корпорациях страха бывал генеральный директор – вроде Мертваго – так и должен был быть операционный, который думал за всех. Ряба и Мора идеально сходились в подобном дуэте по характеру и уму.
– А почему не подходит общепринятый метод? – нахмурилась Ряба, когда увидела нечто странное. Я тоже заглянула в бумаги тайком, но мне цифры ничего не сказали.
– Это тот, который донорство? – уточнила Аида.
– Тот, который почти иссушает человеческое тело, – критично ответила Ужа, а потом неловко пожала плечами. – Что? Я против насильного выкачивания. Это ужасающая тенденция, даже если страха лишают тех, кто якобы этого заслужил...
– Ужа, мы принимаем мнение таких как ты, – успокоила Мора.
– И сами против насилия! – поддержала Ряба.
– Мы-то? – Аида, как всегда, попыталась посмеяться и над собой, и над нами, но получилось слабенько.
– Ты жалкая, – я состроила мину в её сторону.
– И ты.
– Да и я.
Мы стукнулись кулачками, но едва смогли их сложить из-за ногтей дурацкой формы.
