Читаем Европад онлайн бесплатно
— Молодец, давай имена, цифры. Это главное. Намечающиеся банкротства, неожиданный взлет фирм. Ты на это работай. Помнишь, о чем рассказывал Алекс?
Эля насторожилась, виду не подала. Будто не заметила. Продолжала рассуждать:
— Хотя до Нью-Йорка Германии далеко. Да и главные немецкие богачи совсем не в Берлине живут. Дом их родной — Бавария. Там миллионеров немерено. Благодаря ей по стране в среднем пятнадцать процентов получается. Самое большое количество умных в Европе.
— Если не считать Россию, — подал реплику шеф.
— Это уже Евразия. Потому и цифры иные. Хотя ты прав. Чтобы вывезти за границу сто пятьдесят миллиардов долларов и дать этой загранице возможность их «прокручивать», надо иметь мозги, извилистее среднеевропейских. А чтобы за десять лет переложить миллиард долларов из карманов сограждан в свой собственный — тут и вообще каждый должен открыть глаза и уши шире, чем может. Если добавить, что этих миллиардеров, в одночасье прибравших к рукам с помощью круглых дураков и негодяев нефть, природный газ, алюминий, железную руду, минералы и другие богатства России, по пальцам пересчитать, то за Германию становится как-то неловко: с мира по нитке — разве это масштаб?
Вадим был доволен. Эля цитировала Алекса, говорила его словами. «Возможно, что-нибудь более серьезное сболтнет? Стоит подумать, прикинуть, чего ждут партнеры… Читателям понравится, дело не в них… Эля — трудяга, да и хватка мужская. Надо ей выписать гонорар побольше. Пойдет статья или нет, свои деньги она заработала. От тоски по Алексу старается… Хотя не совсем там, где надо, копает. Посмотрим, посмотрим».
Эля не случайно подбрасывала Земану различные факты и готовила газетную окрошку. Сопоставляя то, что попадало в печать, и то, что оседало в его столе, она пыталась после встречи с Дмитрием установить, имеет ли шеф отношение к исчезновению Алекса. Вырисовывалась довольно странная картина.
О существовании секретного списка надвигающихся банкротств Вадим узнал примерно два года назад. Тогда же он мог связаться с компаньонами. Кто они, Эля не знала, но догадывалась, что Земан действует не сам по себе, а выполняет волю каких-то хозяев.
Он нередко упоминал имя Сороса, с восхищением рассказывал, как тот тряхнул три национальные валюты: французский франк в восемьдесят восьмом, английский фунт в девяносто втором и русский рубль в девяносто восьмом. Об этих дефолтах знали все. Оценивали по-разному. Вадим — всегда с восторгом.
Кроме того, у Вадима было два брата. Они тоже не бездействовали. Эля стала прощупывать их.
«Может, с помощью Земанов надеются прибрать к рукам недвижимость еврейских общин, во главе которых сидят тюхи-матюхи? — суетился внутренний голос. — Завладеть реституционной собственностью, оставшейся со времен войны?» — «Весьма вероятно! — отвечала Эля. — Но мало. Что тогда? Прорасти в правления крупных компаний, установить связи в правительствах разных стран путем создания всевозможных конгрессов и объединений? Теплее. Особенно если вспомнить, что младший Земан все время занят тусовками. Целью этих мероприятий могут быть деньги. Большие. Не мелочевка. Да еще власть. Огромная. Тоже трансформируемая в деньги.
Пойдем дальше. Информация, полученная от Алекса о банкротстве Bank of America и Энрона, оказалась верной. Дорогого стоила. Можно сказать, одним ударом Вадим оправдал с ее помощью издание газеты. Тем более выиграли его хозяева. Спустив активы ненадежных фирм, они могли почувствовать новый зуд. Захотели вытащить из Алекса весь список, заодно узнать, акции каких компаний будут расти. Мечтали о возможности не только спасти миллионы, изъяв их из ненадежных фирм, но и приумножить капитальчики».
Эля вышла на кухню. Транзистор мурлыкал какую-то мелодию. По подоконнику прыгала синичка. «Стала совсем домашней, кроха! Меня совсем не боится». Девушка насыпала семечек в палисадник. «Узнает дворник, убьет. Вкатит штраф. Специально надпись повесил: «Птиц во дворе кормить нельзя». Чтобы случайно не вырос подсолнух или кусочек мусора не появился». Она взяла джезве с кофе в комнату, устроилась удобней на диване и вернулась к своим размышлениям.
«Недавно я прочитала, что друг Алекса из «Нью-Йорк таймс» Аллан Майерсон выбросился из окна с последнего этажа редакционного здания. Может, тоже помогли? Ему было сорок семь. Как медный котелок, прослужил лет двадцать в своей газете. Вел экономическую рубрику. Дал подборку об управителях Энрона, уличил их в подделке документов. Дурили акционеров. Предсмертную записку Аллана не разглашают. Наверно, слишком большие секреты о деятельности власть имущих… Вот тебе и causa finalis…
Ах, Алекс, Алекс! Говорила тебе, не лезь в дерьмо! Лучше бы сами воспользовались! Не послушал — попал в зубы к акулам. Теперь расхлебываем. Хорошо, что жив остался… Так это Земаны тюкнули его? Пытались войти в доверие, не получилось, решили нажать. Чуть не утопили… И что? Пивоваровы обо всем догадываются, подозревают меня в связях с Вадимом и его хозяевами? Возможно, но вернемся к началу.
