Читаем Европад онлайн бесплатно
Сразу после отъезда Дмитрия к Эле пришел приятель. Внимательно все обследовал, вытащил из телефонной трубки жучка. Видеокамеры не нашел. Дмитрий оказался прав: за Элей присматривали. Было непонятно, чьих это рук дело. Может, наследие прежних жильцов? Тогда как догадались Пивоваровы? Значит, какую-то информацию сливали на них? Эля стала осторожней в разговорах по телефону. Прокручивала вечерами в голове все, что происходило днем. Не случилось ли чего подозрительного? Круг общения был так мал, что его без труда можно было подвергнуть таможенному досмотру. «Работа, две-три подруги… Свихнуться, если не доверять им. Значит, Вадим?» — снова услужливо подсказал внутренний голос.
Шеф, Вадим Земан, по-прежнему интересовался судьбой Алекса, все время совал нос в Элину жизнь. Поначалу она была благодарна, видела в этом сочувствие. Теперь заподозрила неладное. Какое ему, в конце концов, дело до ее любовных историй? Чем больше он спрашивал, тем надежнее она затаивалась. Привирала, чтобы сходило за чистую монету. Игра начала забавлять. «Главное, чтобы не понял, что я слежу за ним». Как в песне: «Оглянулась она, чтобы посмотреть, не оглянулся ли я, чтобы посмотреть, не оглянулась ли она».
Вадим не отставал. Все время крутился возле письменного стола. Регулярно платил «чаевые» — так называла Эля свои гонорары.
Особенно Вадим замучил Элю в январе. Говорил, что материал о евро поднимет тираж газеты. Из того, что готовила Эля, делал маленькие заметки со слоганом: «Нас постоянно пытаются обдурить».
Данные Берлинского статистического ведомства Эля листала как детектив. Оказывается, больше половины жителей не могли финансировать существование из собственных средств. Каждый седьмой ребенок рос в нищете… Эля была ошарашена. До этого она видела город с другой стороны: чистые улицы, «мерседесы», множество театров, шикарная публика на вечернем Кудамме.
Теперь из окон промозглых квартир возле электричек и грязных пустырей смотрели на нее глаза нищеты и бесправия. Беднейшим не помогали подняться. Наоборот, настойчиво подталкивали к пропасти. Проводя новые реформы, первым делом сокращали деньги на приюты для престарелых, социальную помощь, больницы и прочие нужды населения, обнищавшего после объединения двух Германий. Средний доход столичного жителя оказался на пятьсот евро меньше, чем в остальной Германии, безработица доползла до официальной цифры в пятнадцать процентов.
Скрыть рост обнищания и безработицы не удавалось. Затыкая дыры падающей в кризис экономики Штатов, Германия все сильнее втягивалась в депрессию. Больничным кассам нечем стало оплачивать расходы по лечению. Они подняли ставки страховых взносов. Не вздрогнув, домовладельцы рванули вверх квартплату. Торговцы повысили цены. Малоимущим оставили единственный способ выжить — химичить.
Газеты — по временам, если они не затрагивают интересы власть имущих, — бывают очень зловредными. Одна взяла да и написала, что в социальном ведомстве берлинского района Нёйкёльн воруют в открытую.
— Может, в обществе появился новый вирус, началась пандемия? — спрашивала Эля у Вадима. Тот только чертиков рисовал на листочке.
Элиному соседу Петеру, который приехал из белорусской деревни Логвощи и получал социальную помощь, без каких-либо объяснений стали начислять ежемесячно вместо одинаковых сумм разные, меньше тех, которые положены. Дедок начал протестовать, но разобраться в бухгалтерии не мог. Чтобы успокоить жертву, бросили кость: перевели сотню евро на банковский счет Петера. И так несколько раз кряду. В цифровых манипуляциях полз за месяцем месяц. Что-либо усечь становилось все труднее. На финише старика добило толстое письмо в шесть страниц, заполненное столбиками цифр с бесконечными отсылками к параграфам законов, соотнести которые с реальным положением вещей было невозможно: доплаты, переплаты, вычеты, проценты на проценты, изменения, льготы, индексирование — причем не за каждый месяц в отдельности, а скопом за полгода, год. Все это на родном немецком языке.
Вскоре Эля поняла, что существует целая наука надирать несчастных. Немецкие газеты делались все более угрожающими. Около трети доходов на пороге нового тысячелетия благополучно уплыли из-под носа налоговой полиции. Если верить прессе, она так и не поняла, как все случилось. Черный нал в ФРГ за год составил 350 миллиардов долларов. Столько, сколько выделили Штаты на военные расходы. Пять годовых бюджетов России.
— С мира по нитке — голому рубашка, — когда-то считала нищая Россия. В богатейшей Германии ниток и рубашек столько, что они никому не нужны. У каждого есть. Зато деньги — о, это совсем другое! С миллиона по марке — ушлому европад. Примета нового века. Счет ведется на миллиарды. Только в прошлом году вскрыли девяносто тысяч злоупотреблений. Сумма получилась круглая — пять с половиной миллиардов евро. «Представляешь, — говорила она Вадиму, — сколько осталось за кадром? Какой навар сняли там?»
Земан живо заинтересовался темой.
