Читаем Европад онлайн бесплатно
— Все проблемы укладываются в четыре слова: чужой язык, чужая культура. Законы сформулированы так, чтобы мы как можно дольше оставались внизу. На местных работали. Только оказавшись в другой стране, понимаешь, как много значит язык в нашей жизни. Это — как воздух. Часто ли мы о нем вспоминаем? В эмиграции люди долгое время способны выразить лишь самые простые мысли, произнося их с русским акцентом. Это позволяет спросить о цене в магазине, показать больное место врачу, но не более того. Уже сказать, что болит под ложечкой, что боль тупая, острая, жгучая, терпимая, бывает трудно. Мы кажемся окружающим глупее и примитивнее, чем есть на самом деле, и постепенно такими становимся. Есть закон биологии: если орган не используется, он атрофируется. Мозги без языка не работают. Старшее поколение достаточно быстро замыкается в рамках семейных проблем, русских газет и ТВ. Результат известен. Быстрое старение, смерть. Что значит образованному человеку остаться без театра, поэзии, изящной шутки и анекдота?
— Да, пожалуй, это трагедия…
— Еще какая! Помимо того — джунгли. Законными методами в любой момент без копейки оставят. Способов — миллион. Не успеваю отслеживать. На каждого простофилю — по новому методу. Веяние времени, что ли… Как у Окуджавы: «На каждого умного — по дураку, все поровну, все справедливо». Ледниковый период в сердцах человечества. Мороз час от часу крепчает. «Распалась связь времен». Скоро без адвоката в сортир сходить нельзя будет. Раньше этим славилась Америка. Теперь в затылок ей дышит Европа.
— Что из этого следует?
Дмитрий взглянул на часы. «Время сегодня какое-то странное. Неживое. Сидим, сидим, а ночи нет. Или потому что без водки?»
— То и следует. Пока существуют страны-изгои и люди третьего сорта, всегда будет горючий материал для больших и малых пожаров. Для террора и грабежей банков, для насилия и закрытых границ.
— Не очень ли мрачно?
— Светлее не получается. «Считай всех честными, живи с ними, как с мошенниками», — учил тебя кардинал Мазарини? Между прочим, Алекс излагает очень впечатляющие истории.
— Расскажи.
— Видишь ли, у Алекса хобби. Мне кажется, я кое в чем сумел разобраться. Это огромная картотека. Способы отъема денег.
— Но зачем?
— Зачем он собирает эту коллекцию? Трудно сказать. Но, думаю, в ней-то собака и зарыта. Знай я об этом побольше, легче было бы понять, что случилось, где его искать.
— Коллекцию он держит в компьютере?
— И да, и нет. Отдельные адреса, газетный архив, справочные материалы. Остальное — то ли в голове, то ли надежно упрятано. Эльвира вообще не в курсе. Значит, относится Алекс к своим занятиям на полном серьезе.
— Давай подробней. Ближе к телу, как говорили в молодости.
— У Алекса есть два главных отстойника: один — для акул и китов, второй — для мелочевки. Еще один резервуар — для всяких непонятных историй. Тебе о ком рассказывать — об охотниках за миллионами или о простых ворюгах?
— Все пойдет. Я и сам Алексу мог бы подкинуть пару сюжетиков. Хотелось бы только знать, зачем они ему. Для возбуждения эмоций? Чтобы спустить пар? Или для собственного, как говорят, употребления?
— Три попытки, все мимо. Не угадал. Понимаешь — это исследовательская работа.
— Тогда кто заказчик? Или задаром, для себя?
— Есть заинтересованные люди. Может, даже конвейер. Одни собирают информацию, другие обрабатывают, третьи сортируют: кого-то сдают властям, кого-то сами уму-разуму учат. Деньги в этом потоке вращаются немереные. Алекса интересует одно: как деньги делают деньги.
— Зачем?
— Зачем он этим занимается? Идеалист потому как. Помнишь Жеглова? «Вор должен сидеть в тюрьме». Вор у него — это деньги. Они должны быть наказаны.
— «Блажен, кто верует, тепло ему на свете!» Бред какой-то, хотя и благородно. Ты тоже так считаешь?
— Если б считал, адвокатскую контору не открывал. Шел бы в прокуроры.
— Ладно, чего тянуть кота за хвост. Излагай. Я даже Аллу Борисовну приглушу. — Гриша щелкнул переключателем транзистора.
— Хорошо. История первая — о мусоре. Называется «Кёльнское кумовство». В Кёльне у власти соцдемократы. Стоят, вернее, лежат, сорок лет. Партийную их кассу стерегут и регулярно пополняют те, чьи интересы они лоббируют. Лакомым куском стал заказ на строительство завода по сжиганию мусора. Подряд получил концерн Trienekens. Ушедший от дел казначей фракционной кассы Манфред Бицисте сознался, что концерн перечислил более пятисот двадцати тысяч немецких марок в качестве пожертвований на нужды партии. Сам понимаешь, что это значит.
— Эка невидаль! У нас в Думе, в горсоветах везде такая жизнь.
— В Европе тоже, но скандалов еще боятся. Появляется заголовок на первой странице газет: «Цена партийной совести — пол-лимона», и наших нет. Выборы тю-тю.
