Читаем Эмир. Его одержимость онлайн бесплатно
Сначала я убеждал себя, что рядом кто-то из её семьи, и она не может. Потому подумал, что возможно она устала после нашей свадьбы, отдыхает, спит. Мне нужно только подождать. И все же никак не могу себе простить, что отпустил ее домой, к ее родным. Это была плохая идея. И чем ближе был рассвет, тем отчетливо осознавал, что план пошел не по плану. А я ведь знал, что так будет. Знал и позволил ей уйти туда, где её ждали не с любовью, а с цепями. Позволил, потому что поверил. Потому что она так уверенно смотрела в глаза и говорила, что всё будет хорошо. Потому что я хотел ей верить. А теперь задыхаюсь от этой веры.
Я не сомкнул глаз. Лежал с открытыми глазами, смотрел в темноту, пока потолок не стал серым от наступающего утра. Потом сел на кровати, провёл ладонью по лицу и встал. Всё внутри будто стянуло тугой лентой — тревога, злость, вина и страх слились в один пульсирующий ком.
Холодный душ, будничные утренние манипуляции, после спускаю на первый этаж. Тихо. Пахнет свежим хлебом и еще чем-то вкусным. Иду в столовую. В нашем доме ничего не меняется. Всё по часам. Завтрак — святое. На нём обязаны быть все, кто в доме. И если ты не спустился к столу, значит либо ты уехал, либо умер. Других причин здесь не существует.
Я почти машинально захожу в столовую, вижу во главе стола деда, поглощенного за чтением утренней прессы. Эрен сидит по правую руку от деда с отсутствующим видом, по левую сторону мое место, однако рядом со мной стул занят. И мои губы сами по себе растягиваются в приветливую улыбку. Тикающая внутри бомба, готова в любой момент взорваться от напряжения, на мгновение перестает отсчитывать секунды.
— Эльхан, когда ты вернулся? — обхожу стол, сдерживая порыв подбежать. Он поднимается навстречу, даёт себя обнять — редкость, ведь он никогда не был любителем телесных проявлений.
— Буквально пару минут назад, — отвечает спокойно, мягко, — как раз успел к завтраку.
Он улыбается, и мне хочется стиснуть его крепче, прижать к себе, как в детстве, когда он был худеньким мальчишкой с вечно тёплыми руками. Скучал. Но вспоминаю — нельзя. Его нужно беречь. Осторожно отпускаю, ощущая, как в груди поднимается волна тёплой тревоги — та, что всегда живёт рядом с ним.
Поворачиваюсь и замечаю, что даже Эрен, вечно хмурый и собранный, тоже улыбается. Эльхан всегда умел размягчить нас. Он — наше солнце. Наш малыш. Даже если этому «малышу» уже двадцать, и он вырос в мужчину — тихого, замкнутого, с печальными глазами, в которых будто бы всегда отражается чужая боль.
Команды садиться нет, но дед смотрит на нас так выразительно, что мы молча занимаем свои места. За столом стоит тишина, только звяканье посуды и негромкое дыхание наполняют пространство. Я поворачиваюсь к Эльхану, будто невзначай, но внутри на самом деле жажду услышать его голос.
— Как у тебя дела в Штатах? — спрашиваю тихо. — Есть какие-то планы? Думаешь возвращаться?
Он слегка улыбается, привычно отшучивается:
— Поживём — увидим. Времени ещё много.
Пожимает плечами, будто не придаёт значения вопросу, но я-то знаю, как он обдумывает каждое слово. Я улыбаюсь в ответ, не из вежливости, а потому что сердце наполняется тёплым чувством. Он и правда совсем взрослый. Незаметно вырос. Становится мужчиной, несмотря ни на что. И мне так хочется, чтобы у него всё получилось. Во всём — в учёбе, в жизни, в любви. Чтобы ни один день не приносил боли.
А мы... мы сделаем всё, чтобы так и было. Я, Эрен, Эрлан — втроём. Мы встанем стеной, если понадобится. Потому что он наш младший. Наш самый светлый. И за него мы всегда будем держаться, как за солнце в пасмурный день.
— Эмир, какие у тебя сегодня планы? — дед поднимает на меня свой цепкий, внимательный взгляд, и я на долю секунды застываю, будто на допросе.
В голове пусто. Расписание на сегодня я не открывал, не до того было. Всю ночь метался от одной мысли к другой, и с первыми лучами солнца меня вовсе отпустило, но не в спокойствие, а в пустоту. И вот теперь, под суровым взглядом деда, я судорожно перебираю в уме возможные дела, за которые можно спрятаться.
Он не терпит праздности. Для него безделье — это почти что преступление. Он сам не позволял себе отдыхать даже в минуты боли, и от нас требует того же. У каждого должен быть фронт. Поле, где ты решаешь, двигаешь, добиваешься, исправляешь.
— Нужно поехать на площадку, посмотреть, как продвигается объект в Старом районе, — наконец выдаю сдержанно, и сам удивляюсь, как уверенно это прозвучало.
Дед на миг задерживает взгляд, будто сканирует — врет или правда. Но, видимо, находит в моих глазах достаточно убежденности, потому что лишь слегка кивает.
— Не забудь заехать к Магомеду. Он говорил, что ты ему так и не дал ответ по встрече с инвестором.
— Заеду, — спокойно отвечаю, хотя внутри всё еще не отпускает тяжесть. Я бы с радостью сегодня вообще никуда не ехал. Закрылся бы где-нибудь, чтобы просто… переварить всё. Но это не про нас. Не в этой семье. Эмоции потом. Сначала — дело.
