Читаем ДЕНЬ БЛИЗНЕЦОВ онлайн бесплатно
— Одни мы с тобой, Деска, остались, — сказал Сергий. — Никогда еще на Пасху так не было. И я, грешник, не радуюсь светлому Воскресению Христову, а все думаю об убиенном отце Андрее. Это ж надо быть таким иродом, бросать бомбы на храм Божий! Совсем, видать, ничего святого у них за душой не осталось.
— Но Бог, — поднял глаза на старца послушник, — он ведь все видит. И он воздаст каждому по делам его.
Сергий перекрестился.
— Истину говоришь, Деска. Бог — он все видит.
Бомбы ложились сплошным ковром, разрушая мосты и энергообъекты, которыми могла бы воспользоваться берская армия. Одинокие зенитки быстро подавлялись, и их огненные плевки в ночное небо становились все реже и реже.
Запрещенные международной конвенцией кассетные бомбы резали цели, разлетаясь длинными черными лентами.
И самолеты элитного летного отряда королевских ВВС Инглии конечно же не заметили, что одна из таких лент ударила в маленькую церквушку, по иронии судьбы, носившей имя Святого Духа.
Радио работало на батарейках. С тех пор, как резервная электростанция Снеграда была взорвана, все так работало…или не работало.
Маленький черный приемничек стоял на давно не крашеном подоконнике и тихо говорил голосом молодого упитанного человека — гдюшного диктора Оле Кирманна. Собственно, никаким другим голосом радио вещать и не могло: союз тотально глушил берские радиостанции.
Яна слушала, закутавшись в одеяло, закрыв глаза. Радомир с отсутствующим видом стоял у залепленного изолентой разбитого окна. Почти в такт словам из приемника он сжимал-разжимал кулаки и что-то неразборчиво бормотал. А за окном висел опостылевший даже самому себе вечер и устало выли сирены, на которые уже никто не обращал внимание.
…сегодня командованием ГДЮ был официально признан факт нанесения ракетно-бомбового удара по деревне Евица, — сменив на скорбный свой обычный бравурный тон, говорил Кирманн. — Уточненные данные о количестве жертв среди гражданского населения таковы: 284 человека погибло, еще 56 ранено. Представитель союза Джерри Леа выразил соболезнование всем семьям погибших. Он в частности сказал: “Мы глубоко сопереживаем горю любого из вас. Ваша боль ни с чем не сравнима. Она чиста и свята. Знайте, мы с вами в эти минуты”. Далее Джерри Леа еще раз подтвердил позицию ГДЮ — ответственность за все жертвы конфликта целиком и полностью лежит на премьер-министре Берска Краевы — Сребровиче…
— Господи, ты боже мой, — всхлипнула Яна, закрывая лицо руками, — когда же они перестанут… Они же Сребровичей еще два месяца назад убили. Так за что же нас-то…
Яна заплакала. Тихо. По-детски.
Перед кроватью со вздохом опустился на колени Радомир. Он виновато смотрел в пол и не знал, что сказать. Молча погладил жену по голове, поцеловал в шею.
Яна резко вскинулась и почти закричала ему в лицо:
— Почему они не перестают нас бомбить?! Им же только Сребровича надо было… Почему же и сейчас… — она опять захлебнулась слезами и уткнулась лицом в подушку.
— Откуда я знаю, Яночка, — безжалостно ломая пальцы, говорил Радомир. — Я не знаю… Кто их разберет… Но все равно скоро все закончится, поверь, совсем немного осталось…
Она его не слушала, и Радомир это прекрасно понимал. Но он говорил и говорил, может быть, для того чтобы успокоиться самому, а может быть, чтобы заполнить хоть чем-то ту тишину, которая образовалась после того, как отключилось радио и замолчала, оборванная взрывом, сирена воздушной тревоги. Начался новый налет.
— Я никуда отсюда не пойду, — не поднимая головы, сказала Яна.
Стесан замолчал и кивнул.
И они остались в маленькой комнатке брошенного всеми дома. Молчали и думали каждый о своем.
На следующий день старик Егович, вздыхая над развалинами многоэтажки и сокрушенно разводя руками говорил только что прибывшему в этот квартал полицейскому:
— Здесь ведь раньше квартира самого Нилутиновича была. Всегда со мной за руку здоровался. Такой милый господин…
Полицейский нетерпеливо осведомился:
— А в последнее время здесь никто случайно не жил?
— Что вы такое говорите, — удивился Егович, — кто же здесь теперь захочет жить? Эта ж лучшая мишень во всем городе, господин.
Полицейский снова кивнул и улыбнулся.
— Ну, спасибо вам за помощь.
— Не за что, — сняв шляпу, сказал Егович. — Всегда к вашим услугам, господин.
Когда ракеты ударили по консульству, было около двух часов ночи. Обычное время налетов авиации ГДЮ. Правда, совсем необычная цель.
Три “Копья” — это вам даже не бомбардировка. Это, как говорил один мой знакомый подводник, полная аннигиляция. Ни завалов, которые нужно разгребать, ни трупов, которые нужно выносить. Все очень точно и чисто…
Первое легкое беспокойство они испытали спустя полтора часа, когда хайские военные попросили связать их с представительством в Войнице. Дескать, с ним исчезла всякая связь, включая даже спутниковую. И так промежду прочим осведомились, а не может ли это быть связанным с ночным налетом?
— Никаким образом, — отрезал генерал Майкли. — Нами были атакованы исключительно берские военные объекты.
