Читаем ДЕНЬ БЛИЗНЕЦОВ онлайн бесплатно
— Щепки можно найти всегда, — заявила Аня, но на нее никто не обратил внимания.
Дом Раджичей, тот, что стоял за два квартала отсюда, разметало прямым попаданием ракеты с неделю назад. После этого случая из деревеньки потянулись последние жители. Шли в Снеград — столицу Берска Краевы, как будто там меньше бомбят…
— По крайней мере в городе было бы спокойнее, — убеждала маму тетя Мари, — там не ходят по домам куланские бандиты. Да и бомбят, в основном, военные объекты. Отсиделись бы…
— Мы дожили до того, что радуемся, когда стреляют не по нам, а по нашим мужьям, — подала голос по-прежнему смотрящая в одну точку Дарина. Мы радуемся, когда убивают других…
— Дарина, ты с ума сошла, — закричала Мари, — ты хоть сама понимаешь…
Стесан проснулся и заплакал.
— Тихо, - качая головой, сказала мама, — успокойся Мара. Мы все просто устали.
Аня закрыла глаза и представила себе летящие в ночном небе вражеские самолеты: черные с намалеванными акульими мордами и синими звездами на боках — как их показывали по телевизору. А потом они стали невидимками, и видны остались только усмехающиеся акульи пасти. Зря смеются, — подумала Аня, — они ведь не знают, что папа, Алька и дядя Ялав их все равно видят. Она представила, как с земли потянулись огненные линии, которые жгут враз проявившиеся самолеты, не давая никому из них уйти. А рядом с красивыми зелеными пушками стоит папа и подмигивает ей. Он-то знает, что это Аня ему помогает.
Аня тоже подмигнула папе, и тут проснулась.
В подвале было темно. Ну то есть не просто темно, а как будто в воздухе специально рассыпали сажу. Все спали, не слыша, что снаружи, где-то совсем недалеко гулко бухает. Ну и пусть не слышат, - решила Аня, - а то опять волноваться начнут.
Она пошарила рядом с собой и нашла сумочку. В ней лежало четыре листочка бумаги, карандаш и маленький фонарик. Аня включила его и, пока еще сон не забылся, стала зарисовывать акульи самолеты и пушки, стреляющие по ним с земли.
Под рисунком Аня подписала: “Я не знаю, кто виноват в том, что нас бомбят, и когда это кончится, но это неправильно, и так случиться и с колумбийцами”.
Случилось однажды — не вступил с Юкунэ в бой Дракон. Заговорил он со старцем, так его спросив:
— Зачем, Юкунэ, рубишь ты головы мои, жалости не зная? Чем провинился я перед тобой и родом твоим?
И ответил ему Юкунэ:
— Затем, что убийца ты.
— Но и ты много раз лишал врагов своих жизни, - сказал на то Дракон, - а голов ты мне срубил числом сто сто раз. Где же небо меж нас раскололось?
Усмехнулся тогда Юкунэ и меч свой Секу из ножен вынул:
— Там где зло разошлось с добром, там и мы начали спор свой.
Так сказал он.
А Дракон крыла сложил и думал над тем.
Когда уж время всякое вышло, зажглись глаза людоеда желтым огнем, и молвил он:
- Не верю я тебе, старец, что рожден добром ты.
И убил Юкунэ.
Кеса улыбался.
— Вам все равно не на что надеется, — заявил Кларк, глядя в глаза капрала полным холодной ненависти взглядом. — Мой дом охраняется, так что на звук выстрела непременно прибегут. Я не знаю, кто вам помог проникнуть сюда, но абсолютно уверен, что повторить этот трюк при отступлении не удастся.
Он говорил что-то еще: ровно, веско, с расстановкой. Кеса не слушал. Он не знал инглийского языка.
“А хорошо он держится, — подумалось капралу, — треплется так, как будто по радио выступает. Только глаз его и выдает”.
Левое веко Кларка действительно периодически нервно дергалось и ломало тем самым монолитность каменного облика главкома ГДЮ. Но сам обер-полковник, казалось, ничего не замечал.
— … ваш режим. Нападение на куланскую общину противоречило нормам международного права и мы вынуждены были вмешаться…
На стене висела фотография маленькой девочки в розовом платьице. Упитанный довольный ребенок лет пяти. Видимо дочка.
Твоя? — жестом спросил Кеса. Кларк на секунду прервал свой бесконечный поток словоизлияний и перевел взгляд на фото. Кивнул — мол, моя.
— И вам еще не поздно… — завел было старую пластинку Кларк.
Но Кеса покачал головой:
— Не надо, — произнес он одну из пяти или шести фраз, которые все же знал на языке противника. И повторил: — Не надо.
Обер-полковник остановился на середине слова и вновь смерил капрала высокомерным взглядом. Кеса усмехнулся.
— Какая же ты сволочь, — сказал он Кларку уже на своем наречии. — К тому же ведь убежденная сволочь. Ты и вправду веришь, что таких как я нужно вешать на столбах, и если б остался в живых продолжал бы гнуть эту линию. Мы — угроза мировой демократии, спокойствию вдов и сирот, а также заднице президента. И ты хотел бы нас уничтожить ради наших же детей…
Кеса выстрелил.
Пуля ударила главкома ГДЮ между глаз, и кровь брызнула струйкой на парадный голубой мундир. Тело Кларка стало заваливаться на спину, нелепо схватив воздух руками.
Кеса поднял с подоконника автомат и пустил очередь в звук открывающейся двери — там кто-то с хрипом упал.
