Читаем Анна онлайн бесплатно

Сидела на кухне, пила кофе и... БАЦ! Очнулась в детском теле! Вот это поворот. Денег нет, родителей нет. Есть только Англия и ее особенности, о которых не пишут путеводители.

Любителям Грейнджер читать не рекомендую.

Фанфик по заяке https://ficbook.net/requests/234120

Фандом: Гарри Поттер

Персонажи: Новый Женский Персонаж

Категория: Джен

Рейтинг: PG-13

Жанр:

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Чужая душа в теле героя Поттерианы, Фик о второстепенных героях, Первый курс, Уизлигад, Второй курс, Третий курс, Четвертый курс, Пятый курс

Предупреждения: AU, ООС, Нецензурная лексика, От первого лица (POV)

Благодарности: Благодарю МаРиЯ Incognita за помощь в работе.

Страница произведения: https://fanfics.me/fic111716

Что такое счастье? Для кого-то счастье — это деньги, для кого-то семья. Для меня счастье — это любимое дело, которому посвящаешь всё своё время. Я люблю рукодельничать. Конкретно — шить, вышивать, вязать. Мне нравится смотреть, как клиенты моего ателье или магазинчика уходят довольные, в новых вещах. Эти вещи я сделала сама. Вчера маленькая София получила голубое платье для выпускного в детском саду, пятнадцатилетняя Светлана — мантию, как у Гарри Поттера, соседка Ольга — новое пальто. Блеск их глаз и детский восторг от обновки всегда грел мне душу. Это и есть моё счастье. Кому-то покажется — этого мало, мне — нет.

Я, Анна Николаевна Кравцова, семьдесят седьмого года рождения, родом из самой обычной семьи. Мама — домохозяйка, отец — участковый милиционер. Познакомились они в дежурной части, куда зарёванная мама пришла писать заявление о краже кошелька. Будущий муж и отец полгода красиво ухаживал, дарил подарки. Свадьба была скромная, а через год родилась я. Была ли мать счастлива? Думаю, да: рядом любимый муж, дочь. Мама тоже была рукодельницей. У меня всегда было много вязаных кофточек, юбочек, платьев. Даже мою школьную форму мама сшила сама. Вот и мне передалась её любовь к вещам, сделанным своими руками. Что ей ещё нужно было для счастья? По-моему, больше и ничего.

Мне же для полного счастья нужно было выплатить кредит, взятый восемь лет назад на развитие бизнеса. Сегодня последний платёж. Ателье и магазинчик при нём станут полностью моими. Больше можно будет не бояться пересмотра условий договора, повышения процентной ставки, скачков курса валюты и многих других ужасов, которыми меня, бывало, пугал «СварБанк». Я смогу вздохнуть свободно.

Сколько сил я вложила в своё дело! На момент открытия отца в живых уже не было. Родственники крутили пальцем у виска: мол, не лезь ты в бизнес, дура, ума у тебя на это нет! В меня верила только мама. Именно она помогла мне с ассортиментом товара, пока я бегала по различным конторам, оформляя документы. Именно мама подала идею не только шить платья-кофты, но ещё и сумки-рюкзачки. Многое в этом деле осуществилось лишь благодаря моей маме.

Когда её не стало, только память о том, что она так много сделала для моего магазинчика, не давала мне скатиться в депрессию.

Кофе в кружке приятно грел руки. Сегодня я действительно счастлива! Мысль о последнем платеже согревала не хуже довольных взглядов моих покупателей.

Внезапно дом содрогнулся, зашатались шкафчики на кухне, с полок попадала посуда.

— Что за хрень?

Мощный взрыв сотряс всё вокруг. Боль затопила тело. Последней вспышкой в голове пронеслось: «Я умираю!? НЕ ХОЧУ!!! Я ХОЧУ ЖИТЬ!!!»

Темнота…

Телеканал «Россия 24»

«Сегодня на юге Москвы обрушился жилой дом. Предварительная версия — взрыв бытового газа, в то же время не исключена версия теракта. На данный момент под завалами остаются более сотни человек. Спасательная операция продолжается».

Первые мои ощущения — тошнота и головная боль. Голова трещала, словно я неделю провела в рядом с постоянно работающим отбойным молотком. Желудок ощущался в районе горла, перед глазами всё плыло. Сильнейший спазм сковал моё тело, сменяясь целой чередой себе подобных. Такого издевательства мой желудок не вынес, и тошнота сменилась рвотой, я буквально захлёбывалась рвотными массами. Тело била крупная дрожь. Видимо, это конец.

Послышались какие-то голоса. Меня перевернули на живот. Новый спазм — и светлый пол загажен тем, что было у меня в желудке. Тело опять скрючивает судорога. Болят горло, рёбра, живот. Накатывает паника: не могу остановиться, не могу вздохнуть, не чувствую тела. А дышать мне уже нечем… Темнота.

Следующее пробуждение было более приятным, но не менее болезненным. Меня тошнило, но не рвало. Голова всё так же нещадно ныла, горло болело, во рту словно кошки нагадили. Попытки воспринять окружающую среду особо ситуацию не прояснили. Сначала включилось зрение. Перед глазами что-то белое. Учитывая, что я лежу на спине, скорее всего это потолок, высокий потолок. Всё. Мыслительный процесс дальше не идёт. Мозг будто заблокирован. Видеть — вижу, но не понимаю и не воспринимаю. От кончиков пальцев на ногах к голове медленно накатывает волна жара. Одна, вторая, третья. Я кричу, тело снова бьётся в судорогах. Опять темнота.

Новое пробуждение было из серии: «Мама! Роди меня обратно!». Нещадно болело всё тело — тупо, ноюще. Кости ломило так, словно их кто-то выкручивал. Надо мной склонился кто-то в белом. Ангел? Тогда где его крылья? И почему такой огромный? Даже несмотря на размытые очертания тела склонившегося ко мне человека, он явно выше двух метров. Создаётся впечатление, что моё зрение с минус единицы упало до минус семи, а то и больше. Я не различаю его лица. Для меня оно — просто говорящее пятно телесного цвета. «Ангел» что-то спросил, но я не поняла, что ему нужно. Локтевой сгиб на левой руке отозвался болью, и через минуту я вновь уплыла в темноту.

На этот раз я отключилась надолго. Потом мне рассказали, что я валялась в бреду и беспамятстве сорок дней. Иногда приходила в себя, что-то говорила, но быстро возвращалась в то же состояние. Врачи не могли понять, что со мной происходит. Анализы брали ежедневно, но каждый раз результат был разный. Почему меня не перестали лечить и пытались выходить — загадка, ответ на которую я узнала позже.

И вот наконец моё первое самостоятельное пробуждение без боли, рвоты, судорог и жара. Я просто открыла глаза.

Небольшое помещение, стены которого окрашены светлой краской. Откуда-то справа идёт дневной свет, точнее, вечерний. Надо бы посмотреть. Первая же попытка двигаться отдалась такой болью в голове и позвоночнике, что я охнула.

Откуда-то сбоку раздался женский голос. В поле зрения появилась женщина в белом халате. Видимо, она доктор или медсестра. Она что-то продолжала говорить и явно не на русском языке. Смахивало на английский, но полной уверенности у меня не было.

Подошла ещё одна женщина в белом халате и с какой-то миской в руках. С меня сдернули простынь, и осталась я в одном костюмчике от «Евы», то есть в чём мать родила. Меня начали обтирать влажными губками, а я находилась в легком шоке.

Во-первых, это не люди-великаны, это я маленькая.

Во-вторых, это не моё тело. Оно белое, как сметана, но, в отличие от кисломолочного продукта, не жирное. Тоненькие ручки-палочки, впалый живот, рёбра можно пересчитать взглядом.

В-третьих, я лысая. Волосы с моей головы куда-то подевались…

А теперь ещё раз и ме-е-е-едленно.

ЭТО НЕ МОЁ ТЕЛО!

Вдох-выдох. Я вдыхаю, я чувствую, я вижу, как поднимается грудная клетка. Но это НЕ МОЁ ТЕЛО!

Мне тридцать восемь, а оно тянет всего лет на восемь-девять. Тощее, голенастое, без волос, синюшное. А я женщина подтянутая, с загаром. Где всё это?! Где мой пресс? Где мои бёдра? Где красивая стрижка на интимном месте? ГДЕ??? Может, срифмовать, а?

Видимо, на моём лице что-то такое отразилось. Женщины загомонили, стали что-то кричать, а я уставилась на свой пупок, выдохнула, очистила сознание, пытаясь успокоиться, и… отключилась.

Вы когда-нибудь бывали в нирване? Не на рок-концерте одноимённой группы, а в состоянии нирваны? Нет? Запишите рецепт: берёте что-то тяжёлое и шандарахаете себя по голове. Всё, полное блаженство, если, конечно, живы останетесь. А если нет, то какая разница? Мыслей нет, забот нет, проблем нет. Нирвана!

Мое состояние постепенно перешло в сон. Кажется, кто-то ходил вокруг, меня опять накрыли простыней. А потом мне приснился сон, странный сон.

В огромном средневековом зале на полу в луже крови лежала черноволосая женщина. Над ней склонился хохочущий мужчина в красном балахоне, затем он выпрямился, и в его руках оказался новорождённый ребёнок. Мужчина что-то произнес скороговоркой и исчез вместе с ребёнком, а женщина осталась лежать на холодном полу.

Место действия сменилось. Опять этот мужчина в балахоне, но уже без ребёнка. Он злорадно ухмылялся, а за его спиной шумел лес.

Новая картина. Звёздная июльская ночь, на опушке леса мужчина и женщина гладят свою собаку, которая привела их к живому новорождённому ребенку в кустах.

Я открыла глаза. Сердце стучало в районе горла. Странный сон, очень странный. Темно, освещения нет. В окно падает свет от фонаря, слышится гул машин. Я откинула, словно дурман, эти картинки.

Итак, Анна, думай.

Первое — что со мной было?

Я помню, как затрясся дом, и боль затопила меня. Скорее всего, произошло землетрясение, а может, газ взорвался. Но это не объясняет того, что теперь у меня детское тело.

Второй — я не в России. Здесь говорят на английском. Все-таки фразы окружающих, которые удалось разобрать, были на английском. Этот язык я знаю на уровне школы, то есть чуть больше, чем никак. Варианты, где я сейчас нахожусь — Англия, США, Австралия, Канада. Вроде всё.

А вот с телом интересно получается. Вывод напрашивался сам собой — я умерла. В России меня больше нет. Последней мыслью той жизни было, кажется: «Я ХОЧУ ЖИТЬ!!!». Видимо, кто-то наверху услышал мой крик и переместил меня в тело этой девочки. Кстати, спасибо этому кому-то, что я всё же в женском теле, а не в мужском. Тараканы в голове никуда не делись, и ориентации я обычной. От этих мыслей на лицо наползла улыбка.

Когда-то давно, в девяносто пятом году, я училась в техникуме по специальности «технология и конструирование одежды». Если перевести на русский язык — швея. Моей соседкой по комнате общежития являлась петербурженка Сашка Москитина. Она зачитывалась фэнтезийными книжками, играла в студенческом театре и постоянно шила костюмы для спектаклей. Именно благодаря ей я прочла Толкиена, Дугласа, Брэдбери и многих других. В одной из книг высказывалась теория, что мы умираем и рождаемся много-много раз, но в разных мирах. Наша память о прошлой жизни запечатывается, возвращается в момент смерти и присутствует до момента нового рождения. Интересно, можно ли считать, что у меня сорвало печать, и я вспомнила прошлую жизнь? Или всё же не сорвало, а я заняла чужое тело? Тогда где хозяйка? С этими мыслями я уснула.

* * *

Утро было паршивым. У меня никак не получалось примириться с мыслью о попадании в чужое тело. Чем больше я об этом думала, тем больший страх меня охватывал. Это был какой-то животный ужас, который я никак не могла контролировать. Я вся дрожала, страх накатывал волной.

В книжках люди, которые сменили своё тело на другое, как-то подозрительно быстро смиряются с этим. И, не соизволив разобраться в местной жизни, бегут «творить добро другим во благо». Я так не могу. Мне было жутко от того, что я в чужом теле, в чужой стране, без знания языка, голая, в какой-то больнице. Меня трясло, зуб на зуб не попадал.

Успокоиться и привести мысли в порядок помог банальный голод. Желудок недовольно заурчал. Попытка произнести хоть слово провалилась — я могла только хрипеть и мычать. Ещё около получаса попыток, и получилось прошептать первое слово — как у всех на этой планете — «мама». А кушать-то хочется!

Попытка пошевелить руками и верхней половиной туловища не сразу, но увенчалась успехом, а вот ноги слушались с трудом. И ещё одна вещь мне не понравилась — мочевой катетер. А вы что думали? Как человек в коме или беспамятстве нужду справляет? Пришлось ждать где-то около часа, пока не пришла медицинская сестра. За это время кое-как, но я смогла сладить с этим телом, теперь уже моим. И у меня назрели вопросы. Первый — гормоны. Всем известно, что они влияют на поведение и мозг, а разум-то у меня женщины зрелой. Второе — прошлая жизнь этого тела, его привычки и характер. Дьявол кроется в деталях. Жизнь в разных странах кардинально отличается друг от друга. Что допустимо в Китае, считается преступлением в России. А здесь? И вообще, я в какой стране? Какой год? Как меня зовут?

Пока я мучилась вопросами без ответа, в палату зашла дородная женщина в белом халате. Она что-то говорила. Её речь была очень быстрой и непонятной. Я указала на мочеприёмник, но она отрицательно покачала головой. Жалобную руладу моего желудка услышали мы обе, и пояснений она не потребовала. Женщина всплеснула руками, и через десять минут я наслаждалась чуть тёпленьким бульоном. Ещё через час ко мне зашла уже другая женщина — доктор (так на бейджике написано было). Она спрашивала меня о чём-то, что-то говорила. А я смогла лишь выдавить из себя: «I don’t speak English». От меня отстали, и я наконец-то смогла рассмотреть палату, в которой находилась.

Небольшое помещение три на три метра было светлым, с высоким потолком и небольшим окном. Кровать высокая, а вот куча аппаратуры, как в кино, отсутствовала. Потом я узнала, что такая помощь не входила в мою страховку. На мне была надета больничная сорочка в мелкий цветочек с завязками на спине.

Меня ещё три раза кормили мелкими порциями пустого бульона. Катетер убрали, а в туалет предлагалось ходить на судно. Попытки объяснить, что я по стеночке до сортира дойду, успехом не увенчались.

* * *

Высокий худой мужчина представился Петром Андреевичем. Он был представителем посольства СССР в Великобритании. Как я это поняла? Ну, у меня нет других вариантов перевода слов «ГрейтБритн» и «ЮСЭСЭСЭР».

 — Здравствуй, Аня. Я здесь, чтобы задать тебе несколько вопросов. Доктор сказал, что ты уже идёшь на поправку?

 — Да, — хрипло ответила я.

 — Можно я присяду? — мужчина устроился на стуле и продолжил: — Скажи, что ты помнишь последнее?

 — Ничего, — тихим голосом сказала я и отвернулась, чтобы скрыть подступающие слёзы.

 — Не расстраивайся. Доктор сказал, что ты совсем не говоришь по-английски. Это так?

 — Да.